- ЖанрИскусство и культура, Культурология, Публицистика, Живопись и дизайн
- СерияReal Hylaea
- Языкрусский
Содержание книги
Артюр Краван появился в Нью‑Йорке конца десятого века двадцатого столетия, когда уже обретённый им слух разносился по Парижу, Барселоне и Мехико. Он вошёл в город как изгнанник из Европы, отдаливший войне свою жизнь, но прежде всего — как личность, чья быстрая реальность превратилась в театральное представление. Боксер, сочиняющий стихи; племянник Оскара Уайльда, который обманывал смертью, чтобы позже издать свои труды; издатель журнала, продававший тиражи прямо у дверей Салона Независимых, зная, что разочарованные художники купят номер лишь бы увидеть собственные имена. В Нью‑Йорке он ночевал в объёмах проституток, представлял себе будку на крыше вокзала как виллу с верандой и появлялся на бал-маскараде в простыне, обвешанной над голым телом. Знакомые терялись в догадках о его истинном местонахождении: было ли он во Франции, в центральной Европе или в Мексике, где вдруг объявлял афишу боя с чемпионом мира.
Краван шёл против того, что называли цивилизацией, прогрессом и высшей литературой. Он презирал прозу, смеялась над Андре Жидом, подменял контексты и сталкивал возвышенную лексику с жаргоном, а божественное — с физиологическим. Его критика художников переходила в драки, драка — в полицейский участок, откуда он возвращался к новой публикации со списком исправлений, не содержащих ни капли раскаяния. Он создавал псевдонимы, которые обретали собственную жизнь, и писал о путешествиях, которые совершил только на бумаге, задолго до того, как они произошли в реальности. Даже его автобиография — попытка выровнять хаос — обрастала ложью, словно корабль, покрытый ракушками.
В 1918 году, когда ему исполнилось тридцать один год, он исчез при невыяснённых обстоятельствах в Мексике, оставив жену и нерождённую дочь. Кораблекрушение, мафиозная авантюра, перестрелка — версии множились, но никто не верил в смерть того, кто столько раз играл с ней. Дадаисты писали ему эпитафии; он становился точкой отсчёта для дада, а его жизнь оставалась неприкосновённой от вымысла. Кто‑то помнил, как Краван говорил, что поэтам следует умирать к тридцати, и это обстоятельство тоже могло быть частью задумки.
Отзывы читателей
Расскажите, зацепила ли книга, и помогите другим быстрее выбрать историю под настроение.
Пока нет отзывов. Можно стать первым читателем, который оставит впечатление.