- ЖанрВоенная литература, Проза, Биографии и мемуары, Классическая проза
- Языкрусский
О книге
Мы носим фамилию Тротта. Наш род ведёт начало из Сиполья в Словении. Я говорю именно «род», потому что речь идёт не об одной семье. Самого Сиполья давно уже нет. Теперь оно вместе с множеством соседних общин стало частью более крупного населённого пункта. Таково требование времени. Люди не могут оставаться разрозненными — они объединяются в большие сообщества, и деревни тоже исчезают в этих новых объединениях. Крестьян всё сильнее тянет в города, а сами деревни стремятся стать городами.
Я помнил Сиполья ещё ребёнком. Однажды отец взял меня туда с собой — семнадцатого августа, накануне дня рождения императора Франца Иосифа I, который отмечали во всех уголках монархии, даже в самых маленьких поселениях.
В современной Австрии и на бывших коронных землях найдётся немного людей, которым наша фамилия что-либо скажет. Но в давно забытых летописях старой австро-венгерской армии она всё ещё сохранилась. И я признаюсь, что горжусь этим — именно потому, что эти страницы почти никому не известны.
Я не принадлежу нынешней эпохе. Иногда мне даже хочется назвать себя её противником. Хотя дело не в том, что я действительно не понимаю времени, как я часто утверждаю. Это лишь удобная уловка.
Я не хочу из-за этого становиться раздражительным или злым, поэтому предпочитаю говорить, что не понимаю того, о чём на самом деле стоило бы высказать своё мнение, — что я это ненавижу или презираю. У меня хороший слух, но я изображаю глухоту. Мне кажется более достойным притвориться неспособным услышать грубость, чем признать, что я всё понял.
Мой двоюродный дед был тем самым простым пехотным лейтенантом, который в сражении при Сольферино спас жизнь императору Францу Иосифу. За этот поступок его возвели в дворянское достоинство. Долгое время в армии и учебных книгах императорско-королевской монархии его называли «Героем Сольферино», пока по его собственному желанию его имя не оказалось забыто.
Он ушёл в отставку и был похоронен в Гицинге. На его могильной плите выбиты спокойные и гордые слова: «Здесь покоится герой Сольферино».
Но однажды утром — это было в апреле 1913 года — мне, ещё сонному после возвращения домой всего два часа назад, сообщили о визите кузена, господина Тротты. В шлафроке и домашних туфлях я вышел в переднюю.
Окна были распахнуты настежь. В саду утренние дрозды выводили свои мелодии, а раннее солнце ласково освещало комнату. Наша горничная, которую я прежде никогда не видел в такой час, показалась мне совершенно чужой.
До этого я представлял её лишь как некое сочетание светлого, тёмного и белого — почти как живой флаг. Теперь же впервые увидел её в тёмно-синем платье, похожем на одежду рабочих, с пурпурно-красной перьевой метёлкой в руках.
Одного её вида хватило, чтобы передо мной открылось новое, непривычное ощущение жизни. Впервые за много лет я почувствовал в собственном доме присутствие чего-то чужого. И понял, что это прекрасно.
Мне понравилась горничная. Мне понравились распахнутые окна.
Отзывы читателей
Расскажите, зацепила ли книга, и помогите другим быстрее выбрать историю под настроение.
Пока нет отзывов. Можно стать первым читателем, который оставит впечатление.