Утро началось с того, что на наш лагерь свалился беспилотник.

По счастью, это был наш беспилотник, и боевая часть у него отсутствовала. Я понятия не имел, на кой черт какой-то идиот вообще решил поднять его в воздух, и мне еще только предстояло это выяснить. Впрочем, я изначально не ждал от этой операции ничего хорошего. Я вообще не люблю работать в команде, особенно в команде с дилетантами, не люблю работать в джунглях, в отрыве от цивилизации, не люблю работать против корпораций, если это, конечно, не «Кемпбелл», а здесь прямо какое-то комбо сложилось.

Но нормальных контрактов в последние месяцы не было, и от безысходности я подрядился на этот.

Кредиты, к сожалению, сами себя не выплатят, а те, кому я был должен, очень не любят ждать. Стоит мне просрочить хотя бы один платеж, и весь остаток жизни мне придется провести в бегах. Морально я был к этому готов, в конце концов, это не слишком бы отличалось от моей обычной жизни. Но только морально.

Большой отрыв требовал и технической подготовки, а вот с ней возникли проблемы. Мне жизненно необходимо было прикупить еще пару-тройку штуковин, и каждая из них стоила больше, чем у меня есть. Поэтому приходилось работать и хвататься за все контракты подряд.

И вот мы в этой точке. В пяти сотнях километров от ближайшего горячего душа, посреди влажных и жарких джунглей, полных москитов, ядовитых пауков, не менее ядовитых змей и прочей агрессивной гадости, так и старающейся заползти в мою палатку.

Когда случилась авария, и наш единственный беспилотник (на кой черт вообще его надо было с собой тащить?) пал смертью глупых, я как раз только что проснулся и уговаривал себя вылезти из спального мешка в очередной потный липкий день. В мешке от «Си-Макс» была собственная климатическая установка, поддерживающая комфортную для сна температуру, фильтрующая воздух и выводящая из него лишнюю влагу, так что переговоры шли непросто.

Еще пять минут, уговаривал я себя, а в следующий момент услышал треск ломаемых чем-то ветвей и приглушенные панические вопли.

Разумеется, я подумал, что эти идиоты где-то спалились и на нас напали, поэтому выскочил из палатки в чем меня из пробирки достали и со штурмовой винтовкой от того же «Си-Макса» наперевес.

В лагере царил беспорядок, но хотя бы стрельбы не было. Одна из трех палаток нашего отряда оказалась смята, на ней валялись остатки корпуса, отломанное крыло беспилотника воткнулось в землю возле вчерашнего костра. Тимми, по-моему, этого идиота звали именно так, тупо стоял рядом и рассматривал допотопный пульт управления, который держал в руках. Даже кнопки какие-то продолжал нажимать, хотя единственное, что мог контролировать этот пульт, уже валялось на земле в совершенно нерабочем состоянии.

Чарли, глава нашей экспедиции, стоял рядом с растерянным видом и даже не собирался идиота Тимми расстреливать.

— Что произошло? — спросил я.

— Он просто потерял управление, врезался в дерево и упал, — сказал Тимми. Он обернулся в мою сторону… Собственно говоря, они все повернулись в мою сторону, стоило мне только заговорить, и теперь смотрели на меня с таким же растерянным видом, с каким до этого пялились на останки беспилотника.

— Вот это да, — сказала Джейми, единственная в нашем отряде женщина. — Вот это я понимаю.

Кто-то присвистнул.

Мне стало неловко, оттого что они впервые увидели меня голым, и дело совершенно не в сексуальном контексте. Да, черт побери, какой там вообще мог быть сексуальный контекст? Ни одна из этих деревенщин не могла меня привлечь в принципе, независимо от пола, гендерного самоопределения и политических пристрастий. Ну или на что там еще принято обращать внимание, выбирая себе объект для спаривания?

Я не люблю, когда люди видят меня без одежды. Я предпочитаю носить мешковатые бесформенные вещи: широкие штаны, свободные рубашки, куртки размера оверсайз, чтобы окружающие не могли видеть моих истинных параметров. Я всегда предпочитал, чтобы меня недооценивали.

Люблю преподносить людям неприятные сюрпризы.

— Через пять минут поговорим, — пообещал я и скрылся в палатке.

Непосредственной угрозы для лагеря уже не было, так что пять минут решающего значения не имели. А устраивать разносы удобнее все-таки одетым.

Янапялил свободные тактические штаны камуфляжной расцветки, зеленую, под цвет джунглей, футболку, и куртку с напылением «хамелеон». Сунул в кобуру игольник, повесил на пояс вибронож, нацепил камуфляжную бейсболку. Штурмовую винтовку пришлось оставить в палатке. Будь она при мне, бороться с искушением кого-нибудь пристрелить стало бы еще сложнее.

— Теперь рассказывайте, — сказал я.

— Он просто потерял управление, врезался в дерево и упал, — повторил свою нехитрую историю Тимми.

— Это я уже слышал, — сказал я. — Какого черта ты вообще решил поднять его в воздух?

— Захотел осмотреться, — Тимми чувствовал себя виноватым, но не слишком. А, возможно, ему просто было жаль дорогую игрушку, которая почему-то сломалась. О том, что он мог поставить под угрозу всю нашу миссию, он даже не думал.

— Какого черта ты ему позволил? — спросил я, повернувшись к Чарли.

— Мне показалось, это неплохая идея.

Чарли было лет сорок, и он работал механиком по обслуживанию автоматизированных систем. Присматривать за роем дронов, вводя в них соответствующие инструкции, работенка — не бей лежачего, и похоже, что за долгие годы трудового стажа у Чарли атрофировался интеллект.

За полной ненадобностью.

— Я велел двигаться быстро, тихо и максимально скрытно, — напомнил я. — В какую часть этой задачи входит использование чертового беспилотника? Что вы вообще собирались осматривать? Джунгли с высоты птичьего полета? Вы всю жизнь прожили на этой планете, а на эти чертовы джунгли так и не насмотрелись?

Чарли промолчал, и это бесило еще больше. Он был худой, загорелый, как и все здесь, и носил короткую бородку. Наверное, думал, что она делает его более привлекательным для женщин. Хотя, о чем это я?

Вряд ли он умел думать.

На кой черт они вообще взяли с собой беспилотник? Кому пришло в голову тащить эту дуру, пусть и в разобранном виде, в своем рюкзаке? Какого дьявола они попытались запустить его именно сейчас, на расстоянии одного дневного перехода от цели? А если бы его засекли?

По легенде, мы были независимой исследовательской экспедицией, получившей временную лицензию от «Ватанабэ», и, возможно, беспилотник мог быть частью нашего оборудования, но какого черта привлекать к себе лишнее внимание? Тем более, что мы уже вышли за квадрат заявленной для получения лицензии территории, хотя наши личные маячки по-прежнему бились в ее пределах.

А ведь я знал, что нельзя связываться с дилетантами. Знал, что это идиотский план и мне следует идти одному. Но они хотели ощутить свою причастность, они настаивали, что пойдут со мной и не будут путаться под ногами, они говорили, что одному в джунглях слишком опасно, и, в конце концов, они заплатили, когда я назвал блокирующую сделку цену.

Они перевели мне аванс.

Поэтому я согласился.

Все из-за денег, конечно же. Всегда все из-за денег. Гонорара за эту миссию мне должно было хватить на выплату ежегодного взноса по кредиту, и еще осталось бы на рельсовую пушку, которую у меня слезно выпрашивал Генри. Как будто ему гравидеструктора мало. В свое время я отвалил за эту игрушку чертову гору денег, а он еще ни разу не пригодился.

Впрочем, Генри, наверное, был прав. Лучше иметь что-то и никогда им не пользоваться, чем обнаружить, что тебя приперли к стенке и ты ничего не можешь этому противопоставить. Гравидеструктор жрет целую кучу энергии, и, к тому же, он хорош только на малых расстояниях. А на средней дистанции ничего лучше дешевого (сравнительно, конечно, дешевого) и надежного рельсотрона еще не придумали.

Ладно, это все лирика, о которой можно будет подумать позже. Сейчас надо решать, что делать с этими кретинами.

Фактически, в падении беспилотника, который даже толком взлететь не успел, не было ничего катастрофического. Мне не нравился сам факт его использования. Еще больше мне не нравилось, что никто даже не подумал спросить моего мнения. На кой черт нанимать для работы профессионала, а потом игнорировать все то, о чем он говорит?

— Ладно, — сказал я. — Раз вы не можете объяснить, зачем вы подняли беспилотник, объясните хотя бы, почему он упал.

— Потерял управление…

— Ты уже третий раз говоришь о том, что он потерял управление, — сказал я. — Как он его потерял?

— Сети нет.

— А на ручное ты переключить не додумался?

— Я не успел.

Я проверил сеть. В смысле, я попытался проверить сеть, но ее не было. Не удается установить подключение, попробуйте повторить попытку позднее.

Многое стало понятным. Этот идиот Тимми собрал беспилотник, ввел в него план полета, а пульт держал просто чтобы руки было чем занять. Или перед Джейми красовался, какой он потрясающий специалист. Или перед Грэмом, черт знает, какие у него предпочтения.

Переключить на ручное — секундное дело, но мамкин оператор все равно не успел. Беспилотник потерял сеть, его дешевый нейромозг (откуда тут взяться дорогому-то?) вырубился, он попытался аварийно сесть, а тут дерево… Ну и дальше вы знаете.

— Часто у вас тут бывают такие сбои? — спросил я.

— Нет, — сказала Джейми. — Обычно уже через тридцать секунд сеть подхватывают дублирующие устройства. Такого, чтобы она совсем вырубилась, я и не помню.

Джейми у нас отвечала за связь. Кем она работала до всего этого, я не знаю. Точнее, мне говорили, но я не слушал. Не люблю забивать голову бесполезной информацией.

— Вызови город, — сказал я. Надо было узнать, что там происходит.

— Так сети же нет… — может быть, до этого она работала дояркой.

— Рация, — сказал я, стараясь держать себя в руках и тщательно фильтруя слова. — У тебя в рюкзаке. Ты взяла ее на случай непредвиденных обстоятельств. Эти обстоятельства настали. Вызови чертов город.

Она ойкнула и убежала в свою палатку. Через тонкую ткань было прекрасно слышно, как она роется в рюкзаке, включает рацию и вызывает свой контакт в городе. Я уже знал, что будет дальше. Она выйдет из палатки с озадаченным выражением лица и скажет. что у нее ничего не получилось.

— Связи нет, — сказала Джейми, вылезая из палатки. — В эфире одни помехи.

— Продолжай вызывать, — сказал я.

Мамкины повстанцы переглядывались между собой. До них еще ни черта не дошло.

— Связь глушат, — сказал я. — Сеть не упала, ее выключили.

Похоже, что они и сейчас не поняли. Ну, кроме Грэма, который мрачнел прямо на глазах.

— Началось, — сказал я.

— Но мы же еще не…

А оно все равно началось. Так бывает.

Какой-то из великих полководцев далекого прошлого говорил, что ни одна его битва не прошла по плану. Что любая до мелочей выверенная и тщательно просчитанная стратегия идет к черту при первом же соприкосновении с реальным противником. Конечно, этот воин седой древности как-то более красиво все формулировал, но смысл-то от этого не меняется.

Начать должны были мы. Наша атака, а точнее, реакция «Ватанабэ» на нее, должна была послужить спусковым крючком для событий в городе. Потому что если мы не добьемся успеха здесь, то им там вообще не имеет смысла что-то начинать.

Но что-то пошло не так.

Кто-то что-то узнал, кто-то где-то спалился, кто-то на чем-то прокололся, и события в городе начались, и значит, вся ситуация скоро пойдет вразнос. Потому что мы даже близко не у цели, мы на расстоянии нашего дневного перехода, и пока мы туда доберемся, в городе уже все решится.

Но, как бы оно там ни решилось, если мы не достигнем цели здесь, то даже их полный успех в скором времени обратится в поражение. Даже хуже, чем просто в поражение. В чертов разгром.

В общем, принять это решение было несложно.

— План Б, — сказал я. — Дальше я пойду один.

Все из-за денег, конечно же. Но не только из-за них.

Они заплатили мне аванс, который я не собирался возвращать ни при каких раскладах, но этого было недостаточно. Мне нужна была вторая половина гонорара, которую в случае успеха должен перевести на мой счет нанятый нами посредник. А деньги мне были необходимы, ибо рельсовая пушка сама себя не смонтирует.

Но было и еще кое-что.

Если я не выполню свое задание, уже завтра на орбите вывесится карательный флот «Ватанабэ», и корпоративные солдатики устроят планете карантин, фильтрацию и развернут полный комплекс репрессивных мер, в результате которых я застряну здесь очень надолго. А если они до меня доберутся, то и навсегда.

Конечно же, эти придурки начали протестовать. Дескать, поздно, уже ничего не получится, надо сворачивать операцию и возвращаться в город. Как будто каратели не по их души прилетят. Как будто они смогут где-то отсидеться и не попасть в списки неблагонадежных. Как будто жизнь на планете после этого останется такой же, как и была, а не станет еще хуже, потому что «Ватанабэ» начнет закручивать гайки.

Да и черт с ними, в принципе. Они мне с самого начала не понравились.

— Вы можете возвращаться в город или оставаться здесь или вообще делать все, что вам взбредет в голову, — сказал я и пошел собирать вещи.

У входа в палатку меня догнал Грэм.

— Я пойду с тобой, — сказал он. — Дело нужно довести до конца.

В принципе, из всей этой компании деревенщин Грэм мне был наименее отвратителен. Ему было за пятьдесят, до начала этой кампании он работал шахтером, а еще раньше где-то служил, и явно не при штабе. Он был хладнокровен, немногословен, никогда не жаловался на трудности, и, что самое важное, никогда не пытался со мной спорить. Было похоже, что он не отстанет от меня во время финального марш-броска, а если и отстанет, то не сильно.

И он единственный из них, кто действительно умел обращаться с оружием и обладал опытом его применения. Не думаю, что он стал бы обузой при переходе, а его помощь во время финального акта операции могла бы пригодиться хотя бы для отвлечения внимания.

Проблема была в другом. Он знал, что я собираюсь сделать. Но я не хотел, чтобы он видел, как я это сделаю.

Чем меньше обо мне знают люди, тем лучше. В наших кругах говорят, как только ты становишься слишком известным, сразу после ты становишься слишком мертвым.

Говорят они это, разумеется, исключительно из-под анонимных аккаунтов.

Я покачал головой.

— Нет. Я все сделаю один.

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, но до цели двадцать с лишним километров, — сказал он. — А ты не слишком хорош в джунглях. Я просто не хочу, чтобы ты запорол все дело из-за того, что вывихнешь себе ногу или позволишь какой-нибудь ядовитой твари себя укусить.

И это, пожалуй, была самая длинная речь, которую я от него слышал.

— Я пойду один, — повторил я. — А ты иди с ними. Эти придурки без твоей помощи и до точки эвакуации не доберутся.

— Уверен?

— На все сто.

Пока Джейми пыталась установить связь, а Чарли отдавал свои уже ни на что не способные повлиять распоряжения, я подхватил свой рюкзак, повесил на плечо штурмовую винтовку, снял бейсболку и натянул на голову капюшон, активировав маскировочный режим куртки.

Прогулка по джунглям в компании молодых революционеров закончилась. Начиналась работа для настоящего профессионала. Я коротко попрощался с придурками, пожал руку Грэму, в глазах которого читалось сомнение в моем плане Б, и пошел прочь. Два раза чуть не упал, один раз — споткнувшись о чертов корень какой-то очередной чертовой пальмы, другой — когда нога поехала на скользкой после вчерашнего дождя земле.

Я не сомневался, что они это видели, по крайней мере, первый раз, но все равно не оглядывался. Пусть думают, что я сошел с ума и у меня ничего не получится. Пусть думают, что хотят.

Лишь отойдя от нашего лагеря на достаточное расстояние и убедившись, что они уже не могут за мною наблюдать, как бы им этого не хотелось, и что никто не потащился за мной следом, я переключил профиль.

Щелк.

Мир ни черта не изменился.

Глаза видели те же джунгли, уши слышали те же шорохи, ноги стояли на той же не особо надежной почве. Изменилось восприятие. Я перестал обращать внимание на фоновые шумы. Я четко видел закономерности в движении колыхаемых ветерком листьев и хитросплетении лиан. Ноги нащупали опору, и я побежал.

Мой бег был легок и уверен, расстояние до объекта операции перестало быть вызовом. Теперь это была легкая прогулка.

Обитатели джунглей больше не пугали меня. Теперь я был уверен, что самым опасным хищником в радиусе нескольких километров являюсь я сам.

Вот для таких случаев я и стараюсь постоянно поддерживать себя в отличной физической форме. Большинство профилей, которые я использую, не предполагают какой-то специальной физической подготовки, но некоторые прямо-таки ее требуют.

Этот принадлежал какому-то коммандос, эксперту по выживанию в неблагоприятной окружающей среде и ведению боевых действий в ней же. Специализация в наши времена была далеко не самая востребованная, поэтому за профиль просили половину первоначальной цены, но мне удалось сторговаться и я заплатил всего треть.

Это и был план Б.

Я до последнего надеялся, что мне не придется его использовать, и меня таки доведут до места без всего этого экстрима. Дело было даже не в риске при использовании нового профиля, он был минимален. Я покупал его в надежном месте и доверял источнику настолько, насколько кому-то вообще можно доверять в нашем бизнесе. Но каждый новый профиль, который ты используешь, это дополнительный процент износа твоего главного оборудования. Еще один шаг на пути к Распаду.

Ладно, никто из нас не живет вечно.

Я бежал по лесу, перепрыгивал торчащие корни деревьев и небольшие ручьи, уворачивался от свисающих с деревьев лиан. В некоторых местах, где растительность оказывалась слишком плотной, я был вынужден переходить на шаг и прорубать себе дорогу виброножом. Но в целом мне удавалось поддерживать необходимый темп, и я не выбивался из графика, который сам себе установил.

Время ценно.

Если к тому времени, как я доберусь до цели, «Ватанабэ» сможет справиться с городскими беспорядками, эти джунгли надолго станут моим домом.

Я знал, что связываться с этими мамкиными повстанцами было плохой идеей, но правда в том, что в нашем бизнесе нет удобных заданий. Большие гонорары всегда связаны с большим риском. Никто не будет платить таких денег за миссию, с которой может справиться любой случайный чувак с улицы.

Ватанабэ-18 принадлежала корпорации и была для нее планетой-донором. Это значит, что из нее тянули все, что могло принести хоть какую-то прибыль, и совершенно не думали о последствиях разработки. Континент был испещрен шахтами и открытыми карьерами, с находящегося на побережье космодрома без остановки взлетали транспортные шаттлы, доставляющие груз на огромные корпоративные тяжеловозы, висящие на орбите. Они были слишком громадны, чтобы сажать их на поверхность.

Корпоративная политика «Ватанабэ» по отношению к населению планеты, большая часть которого работала по разовым контрактам, заключалась в том, чтобы дрючить это население и в хвост, и в гриву. Эффективные менеджеры сначала заманивали специалистов обещаниями высоких зарплат, а потом вычитали из них плату за все, что им удавалось придумать.

Продукты не местного производства здесь стоили дороже, чем на Земле, которая считалась планетой с самым высоким уровнем жизни в исследованном секторе космоса. Жилье было дорого, прививки, без которых ты уже через пару недель окажешься на больничной койке, были дороги, но медицинское обслуживание стоило еще больше.

Но дороже всего, как я понимаю, стоили обратные билеты.

Люди шли на эти контракты от безысходности, и до какого-то предела они были готовы терпеть. Но в какой-то момент терпение лопнуло, и население решило восстать.

Официально повстанцы собирались требовать независимости и признания Ватанабэ-18 свободным миром со всеми вытекающими из этого статуса последствиями. Для любого здравомыслящего человека, способного посмотреть на ситуацию со стороны, это была утопия. С таким же успехом они могли требовать, чтобы после каждого дождя на радуге танцевали розовые единороги, а лепреконы одарили каждого трудягу персональным горшком золота.

Идиоты, к числу которых относились и те, что потащились со мной в джунгли, готовы были драться за эту идею. Юные идеалисты, еще не осознавшие, как на самом деле устроен этот мир, что с них возьмешь.

Полагаю, что истинные вдохновители восстания были куда более прагматичны. Они понимали, что независимость «Ватанабэ» им не даст даже при самом удачном раскладе, да еще и не факт, что планета бы ее потянула. Они лишь собирались выторговать более выгодные условия для всех контрактников и безбедную старость для себя лично. Желательно, где-нибудь на другой планете.

Конечно, это был упрощенный расклад, но не думаю, что мне имело смысл лезть в глубины и пытаться узнать больше.

Повстанцы могли захватить шахты, карьеры и перерабатывающие предприятия минимальными усилиями, в конце концов, это была их территория, на которой они могли контролировать все.

У них были ресурсы, чтобы попытаться устроить переворот в трех главных городах континента. Космодром защищался не в пример лучше, но при некоторой доле везения они могли бы взять под контроль и его. Впрочем, захват космодрома был всего лишь опцией. Даже при достижении двух из тройки основных целей, повстанцы выходили на прекрасную переговорную позицию.

Корпорация — это всегда про деньги, а военные действия стоят очень дорого. Оборудование выходит из строя, ценные специалисты гибнут.

Оборудование нужно будет заменять или ремонтировать. Специалистов придется завозить новых, а у планеты будет плохая репутация, что приведет к необходимости рисовать в контрактах дополнительные нули. Руководство повстанцев делало ставку на то, что договориться с ними будет дешевле, чем всех перебить.

И вот тут вступал в игру еще один нюанс. Тот самый, ради которого они меня сюда и позвали, и за который готовы были отвалить мне чертову кучу денег.

Как и у всякой планеты, на поверхности которой расположено что-то более ценное, чем пара баз независимых исследовательских экспедиций, у Ватанабэ-18 была орбитальная оборона.

Конечно же, она не шла ни в какое сравнение с многослойными сложными сферами, окутывающими Ватанабе с первой по девятую, или с обороной любой из планет Содружества, и была рассчитана максимум на двадцатиминутное противостояние легкому набегу Кочевников, но все же она была, и ее преодоление будет связано с определенными трудностями и потерями. То есть, с затратами.

И эти затраты могли стать немаловажным фактором для руководства «Ватанабэ», когда оно будет принимать решение, что же делать с восемнадцатой планетой их корпорации. Иными словами, от того, кто контролировал орбитальную оборону, зависело, какой транспорт пришлет дзайбацу для разрешения конфликта.

Прогулочную яхту с кризисным менеджером на борту, или несколько крейсеров, сопровождающих десантные корабли.

Плохая новость для повстанцев заключалась в том, что сеть защитных спутников контролировали не обычные контрактники, а штатные сотрудники «Ватанабэ» с полными социальными пакетами, что делало бессмысленными любые попытки переманить их на сторону восставших. С ними поговорить-то уже проблема, они живут в своих полностью автономных зданиях и на улицу-то лишний раз стараются не выходить.

Специалистов, которые могли бы перехватить контроль над спутниками, у повстанцев тоже не было. Именно эта проблема и привела их представителей в Консорциум.

У Консорциума такие специалисты были. Будущие повстанцы отчаянно не хотели переплачивать и требовали предоставить им самого дешевого специалиста.

Хорошая новость — этим специалистом оказался я.

По понятным причинам управление орбитальной обороной не было связано с общей планетарной сетью, и для того, чтобы перехватить контроль, мне требовалось добраться до физического терминала. Таких терминалов было три.

Два находились в крупнейших городах планеты, на подземных уровнях корпоративного комплекса зданий, и добраться до них без полномасштабной войны было бы проблематично. Третий, резервный, был расположен на военной базе посреди джунглей, к которой мы и пробирались все эти дни. Дорог к ней проложено не было, снабжение и ротация персонала осуществлялась по воздуху, но для вторжения это был слишком рискованный маршрут.

Поэтому я принял решение идти пешком. А эти, которые остались в лагере, сами со мной увязались.

Без них я бы уже добрался до цели.

Жаль, что я не стал настаивать на своем. Повстанцы выстроили со мной отношения по принципу «кто платит, тот и заказывает музыку», и я не стал с ними спорить.

О чем впоследствии тысячу раз пожалел. Впредь буду умнее.

Вокруг военной базы была зона отчуждения — метров сто пятьдесят в любую сторону. Деревья вырубили, мелкую растительность сожгли огнеметами. Чтобы никто не подобрался незамеченным.

Судя по валяющимся на выжженной земле трупам животных, подобраться пытались в основном местные аналоги игуан. Я насчитал шесть мертвых ящериц, и это только с одной стороны. Похоже, установленные на вышках автоматические турели не снабдили даже самыми дешевыми нейромозгами и они тупо палили по датчикам движения.

Корпорации — это про деньги. Если где-то на чем-то можно сэкономить, будь уверен, они сэкономят.

Я лежал в высокой траве на вершине небольшого холма и смотрел на базу сверху вниз. Ничего особо впечатляющего не видно. Два ангара для техники, пара помещений поменьше, несколько направленных антенн. Комната управления находилась ниже уровня земли, но добраться туда было все же не в пример легче, чем если бы я пытался сделать это в городе.

Восемь вышек с автоматическими турелями, отряд боевых андроидов, пара танков. Один из них как раз стоял между ангарами, видимо, для контроля местности. Второй видно не было.

Человеческий персонал состоял из шести штатных сотрудников «Ватанабэ», которых сменяли каждые три месяца. Эта команда успела отбыть уже два.

В основном, технари. Если они нормальные люди, то джунгли должны у них уже в печенках сидеть. Бдительность, если она и присутствовала в начале смены, притуплена двумя месяцами ничегонеделания. Легкая добыча.

Конечно, их должны были предупредить о начавшихся в городах беспорядках, но вряд ли они подумают, что это их каким-то образом касается. Города далеко, какие риски, что волнения докатятся оттуда в эту глушь?

Плохая новость — они докатятся. И совсем не так, как этого можно было бы ожидать.

Никаких шансов преодолеть зону отчуждения незамеченным, не говоря уже о том, чтобы сделать это невредимым, у текущего профиля не было. Он ведь коммандос, а не волшебник.

Пришла пора звать волшебника.

Я оттягивал этот момент, как мог.

Дело не в том, что мне не хотелось лезть в драку. Драка на данной стадии была неизбежна, и я был к ней готов. Дело в последствиях лично для меня.

Мне нужен был волшебник, но я не мог просто переключить профиль, заместив текущий. Потому что вокруг меня все еще были чертовы джунгли, а впереди меня ждали чертовы враги, и коммандос все еще был мне нужен.

Совмещение — это самое поганое, что только может быть в нашей работе. После завершения операции и возвращения в свой основной, так сказать, аккаунт, начинаются дичайшие мигрени, которые невозможно купировать никакими лекарствами.

Единственный способ хоть как-то пережить отходняк — залечь в капсулу. Но ближайшая безопасная капсула (она же и единственная безопасная капсула) находилась на борту моего корабля, а мой корабль был не здесь.

До него еще на перекладных через четверть сектора добираться.

Я сделал глубокий вдох.

Щелк.

Вот теперь мир действительно изменился.

Я видел военную базу «Ватанабэ» одновременно и в аналоговом, и в цифровом вариантах. Теперь мне было видно содержание ангаров, контуры подземных этажей, отрезки силовых линий и прочих коммуникаций. Словно на стоящие перед моими глазами строения наложили их же трехмерную модель.

В первую очередь меня интересовал танк. В-316, поколение 2А. Среднетоннажная модель, модификация заточена под местные условия эксплуатации, бла-бла-бла.

Танк обладал собственным нейромозгом, правда, еще более тупым и дешевым, чем у рухнувшего утром беспилотника. В принципе, оно и понятно, ведь по сравнению с танком, беспилотник оперирует дополнительным измерением. А танки не летают.

По крайней мере, дешевые.

Я отправил ему запрос на резервной частоте корпорации. Это была обычная сервисная команда, требующая отчета о его текущем состоянии. Танк ответил, что он в норме, и этих долей секунды оказалось достаточно, чтобы я проник внутрь его системы.

Не скажу, что это было охренительно сложно.

Я не стал вносить в систему каких-то кардинальных изменений, просто переключил его систему распознавания «свой-чужой», и маленький, примитивный и неспособный к анализу мозг танка вдруг обнаружил, что он находится в окружении врагов.

В следующую секунду танк принялся палить из всех своих орудий на триста шестьдесят градусов.

Корпорация — это всегда про деньги.

Когда дело доходит до реальных боевых столкновений, и «Ватанабэ», и «Си-Макс» предпочитают полагаться на механизмы. Считается, что нейромозги быстрее реагируют, точнее целятся и кучнее стреляют, да и восполнить численность армии, компенсируя боевые потери, быстрее и уж совершенно точно, дешевле, чем если бы за них воевали люди.

Обучение солдат требует времени.

Обучение боевых дроидов происходит за считанные минуты загрузки соответствующего программного обеспечения.

Отчасти они правы. В любой стандартной ситуации армия боевых механизмов выносит равную им по численности армию людей чуть ли не вчистую. Но то — в стандартных, то есть, в тех, которые уже заложены в их программу.

Любое отклонение от программы приводит к сбоям. Подстраиваться под текущую ситуацию способны только очень дорогие нейромозги, а их обычно ставят в космические корабли и практически никогда — в технику, работающую на планетах. На планетах дешевле противника металлоломом завалить.

Обычно все это так и работает, но только не сегодня.

Военная база превратилась в форменный ад. Оценив ситуацию, как крайне тяжелую, танк следовал директиве «уничтожить как можно больше врагов» и расстреливал свой боезапас с максимально возможной скоростью. Мысли вырваться из окружения и отступить на более выгодные позиции в его нейромозг не могло прийти по определению.

Механизмы не отступают.

Первым же залпом он снес с вышек половину турелей, а главным калибром отрабатывал по ангару с техникой, где стоял его собрат, представляющий для него главную угрозу. Тот находился в спящем режиме и даже среагировать ни черта не успел, как получил два снаряда в область реактора, после чего весь ангар исчез в ослепительной вспышке.

Взрывная волна докатилась даже до моей позиции и обдала лицо порцией горячего воздуха.

Ни коммандос, ни волшебник не обратили на это никакого внимания. Один следил за настоящими угрозами, а второй работал.

Воспользовавшись неразберихой, я взломал одну из оставшихся турелей, перекрасил ее для танка в союзнические цвета и начал вести прицельный огонь по остальным вышкам.

Из второго ангара выскочило несколько боевых дроидов, похожих на помесь богомола с ротвейлером. Атаковать танк в лоб было бессмысленно, там у него наиболее крепкая броня, и ручным оружием ее придется ковырять минут десять, что в условиях современного боя — целая вечность. Дроиды попытались обойти его с флангов, но были сметены огнем двух вращающихся крупнокалиберных пулеметов.

Внезапность и танк — вот лучшая стратегия.

С начала боя не прошло и тридцати секунд, а наземная часть базы была практически уничтожена. Механизмы даром времени не теряют, в этом их главное преимущество.

Человеческий персонал очухался только сейчас. Я перехватил сигнал из бункера. Этого было недостаточно, чтобы взломать систему, так что я просто замкнул ее на себя, обрубив ребятам любую связь с внешним миром. Долго такая затычка не продержится, но для моих целей ее должно было хватить.

Тридцать пять секунд.

Сопротивление было полностью подавлено, и коммандос соскользнул вниз по склону. Параллельно с этим волшебник продолжал свою работу.

Вопреки моим ожиданиям, танк уцелел. Ну, не то, чтобы совсем уцелел, но ему удалось выползти из боя, сохранив ограниченную мобильность и остатки боезапаса. Впоследствии это могло вызвать совершенно ненужные вопросы, так что волшебник заставил его повернуться уязвимой стороной, параллельно загружая в его нейромозг адаптированный под него вирус («Ватанабэ» сэкономили на защите), а потом расстрелял из подконтрольной мне турели. Трех очередей хватило, чтобы добраться до реактора, после чего танк исчез во вспышке взрыва.

К этому моменту мой вирус уже сожрал его нейромозг, так что танк был уничтожен на всех уровнях.

Саму турель коммандос подорвал гранатой, пробегая мимо. Волшебник удовлетворенно отметил, что функционирующей боевой техники в наземной части базы не осталось.

Концы в воду.

Следственной группе корпорации придется изрядно поломать себе головы, пытаясь понять, что здесь произошло. Особенно если учесть, что доберется она сюда не завтра.

Несмотря на то, что наземную часть базы мы с танком снесли почти под ноль, бункерная дверь, закрывающая вход в подземную часть, уцелела. Бетонная плита, в которую она была вмонтирована, покрылась сетью трещин, но со своими функциями справилась успешно. Цифровой замок закрывал металлический короб, изрядно посеченный обломками. Я сбил его прикладом штурмовой винтовки и с удовлетворением отметил, что корпорация «Ватанабэ» в очередной раз не обманула моих ожиданий. Замок оказался одним из дешевых и даже не был автономным, а являлся частью общей сети.

Я снял перчатку с правой руки, содрал с мизинца псевдоплоть (звучит хуже, чем выглядит), ввинтил палец в технический разъем замка, и волшебник сразу же получил полный доступ к внутренней сети. Жаль только, что до терминала таким образом не добраться.

Зато я получил контроль над всем остальным. Я мог открыть дверь в любой момент, но спешить с этим смысла не было. Сначала я подключился к системе видеонаблюдения и нашел пятерых штатных сотрудников «Ватанабэ» из шести. Четверо были в досягаемости развешанных под потолком автоматических турелей, один в зону поражения не попадал.

Наверное, случайно.

Шестого нигде видно не было, но его пропуск бился внутри, и никаких намеков на его возможную отлучку я не нашел. Похоже, он был внутри и целенаправленно прятался от камер.

Я активировал турели и уложил тех четверых, что расположились прямо под ними. Пятый запаниковал. Если бы он остался на месте, я ничего не смог бы ему сделать, по крайней мере, отсюда, но он, видимо, этого не сообразил и начал дергаться, в результате чего получил очередь в спину и рухнул на пол.

А вот шестого я по-прежнему не видел, и это меня тревожило. Я еще раз проверил все камеры, но не нашел его ни перед терминалом, ни даже в медотсеке. Неужели он понял, с чьим именно вторжением они здесь столкнулись и догадался, что собственные системы безопасности могут сыграть против них?

Самый умный в данном контексте означало «самый опасный».

Но вариантов все равно не было. Мне по-прежнему требовалось проникнуть внутрь. Я дождался, пока в помещениях уляжется пыль после ураганной стрельбы, отключил все турели, в том числе и ту, которая была направлена прямо на входную дверь, бросил штурмовую винтовку от «Си-Макса» на землю. Стрелять из карабина в замкнутом помещении, полном сложной и дорогостоящей аппаратуры, с которой тебе еще предстоит работать — не самая удачная идея.

Я вытащил из кобуры игольник. Вряд ли «Ватанабэ» снабдило своих технарей тяжелой пехотной броней (и уж совершенно точно он не успел бы ее надеть за прошедшее с момента нападения время, там ведь и профильному специалисту не меньше пятнадцати минут требуется), а со всем остальным эта штука справится.

Я открыл замок. Сервопривод двери работал, так что толстенный лист металла почти бесшумно скользнул в сторону, и я вошел внутрь. Физический контакт требовался мне только для подключения, так что я все еще был в системе и просматривал видео с камер, но там не было ни малейшего намека на движение. Шестой был хорошо знаком с бункером и не собирался выходить из мертвой зоны.

Наверное, я на его месте поступил бы так же и попытался подловить группу вторжения там, где она меньше всего этого ждет. Я наложил покрываемую камерами область на трехмерную схему здания и установил две вероятные мертвые зоны, в которых он мог засесть. Одна была прямо перед входом в комнату управления. Вторая — между медотсеком и кухней. Там был небольшой технический закуток, с предусмотренным местом для подзарядки автоуборщика. Коммандос настаивал, что противник будет прикрывать самое ценное, то есть, терминал. Мы же с волшебником ставили на вторую зону, исходя именно из логики коммандос.

Врага надо ожидать в месте, о котором он подумает в последнюю очередь.

Но с тактической точки зрения место было крайне неудачное. Из него открывался слишком узкий сектор обстрела, и я мог бы проскользнуть мимо, просто понадеявшись на скорость и на то, что обычный человек за это время прицельно выстрелить просто не успеет.

Профильный специалист успел бы, но, зная о стремлении корпорации к экономии, я сильно сомневался, что здесь может оказаться профи-стрелок.

И, хотя чисто технически я мог бы пройти мимо, оставлять этого типа, кем бы он ни был, за спиной никак нельзя. Дело даже не в том, что он может ударить в эту самую спину.

Мне просто нельзя оставлять свидетелей.

Я подобрался к последнему по пути к этой мертвой зоне повороту и прижался к стене. Поскольку мои ботинки были предназначены для безопасного передвижения по джунглям, двигаться абсолютно бесшумно в помещении у меня не получилось, и я должен был исходить из того, что враг знает о моем присутствии.

Левой рукой я вытащил из кармана куртки свето-шумовую гранату.

— Вы там? — спросил он, и голос его шел из той самой мертвой зоны. Голос звучал испуганно, но доверять этому не стоило. Если понадобится, я тоже могу изобразить испуг.

Отвечать я не стал.

— Мне не нужны неприятности, — сказал он. — Просто идите и делайте то, за чем пришли.

Либо это была ловушка, либо он был донельзя наивным идиотом. На самом деле, неприятности никому не нужны, но его личные неприятности уже случились и отмотать назад было нельзя.

Не профи, подумал я. Он даже не знает, что я один, думает, что тут целая штурмовая группа. Любой нормальный человек так бы подумал. Кто вообще способен предположить, что весь этот ад можно было устроить в одиночку?

Похоже, он готов был сдаться. А как же верность родной корпорации, которая всю жизнь его холила и лелеяла?

Я забросил за угол гранату, а когда она сработала, лег на пол, высунулся из-за угла и всадил три иглы в обозначенный тактическим зрением силуэт. У меня над головой что-то просвистело, и когда он рухнул на пол, вместе с этим звуком я услышал и стук выпавшего из его руки оружия.

Что ж, он заслужил один плюсик хотя бы за то, что попытался.

Игольник — это летальное и абсолютно не гуманное оружие, при попадании в корпус не оставляющее своей жертве никаких шансов. Поэтому он запрещен к владению в Содружестве и на доброй половине Свободных Миров, если не считать совсем уж отбитые. Я всадил в оппонента целых три иглы, так что шансов на выживание у него не осталось.

Но всегда следует убедиться.

Я поднялся на ноги и выстрелил в лежащее на полу тело еще дважды, прежде чем подойти. Последнюю иглу я всадил ему в голову.

Теперь он был гарантированно мертв.

Дверь в управляющую комнату была открыта и словно приглашала меня войти. Я уселся в кресло оператора и активировал терминал. Он тут же попросил коды доступа, я воткнул мизинец в разъем и уже через пятнадцать секунд волшебник сумел их раздобыть.

Спутники находились в режиме ожидания. Первым делом я замкнул контроль на себя, отсекая два оставшихся на планете терминала, чтобы никто не мог мне помешать. Ребята на той стороне спохватились слишком поздно, и шансов я им не оставил, обрубив все концы и превратив их оборудование в две кучи весьма дорогостоящего пластика, какими они и будут пребывать до полной переустановки системы. Кто будет ее переустанавливать и в какие суммы им это обойдется, меня не волновало.

Потом достал из рюкзака мобильную станцию связи и проложил новый канал, избавляющий меня от привязки к этому конкретному месту посреди чертовых джунглей. Не торчать же мне в этом бункере все то время, что понадобится повстанцам и дзайбацу на переговоры. Мне и так придется застрять на этом куске грязи до окончания этих самых переговоров, но я хотя бы смогу провести время с комфортом.

Или, по крайней мере, с тем, что в таких дырах принимают за комфорт.

Убедившись, что новый канал работает, я отключил местный терминал от сети и внедрил в него боевой вирус. Экраны потухли почти сразу, секунд через пять исчезло тихое жужжание вентиляторов. Из ценного стратегического объекта бункер превратился в хорошо укрепленный подвал посреди никому не нужных джунглей.

Я крутанулся в кресле.

Несомненно, после моей операции «Ватанабэ» усилят защиту и контроль, и все это потребует еще больше денег, а значит, жизнь следующих работяг станет еще сложнее, но это уже будет не моя проблема. Мне платили за результат.

Мобильная станция связи работала без сбоев, и теперь она была единственным терминалом, обеспечивающим связь с орбитальными спутниками.

Я вывел их из режима ожидания и перевел в полную боевую готовность, попутно вычистив из системы все метки «Ватанабэ». Отныне любой корабль, оказавшийся в локальном пространстве планеты, будет расцениваться, как враждебный, и исключения из этого правила не существует.

И это будет происходить до тех пор, пока кто-нибудь не переключит их вручную.

Затем, пока еще волшебник был со мной, я проложил резервную линию связи, использовав свое собственное оборудование. Конечно, я не думал, что повстанцы попытаются разорвать контракт и пойдут против Консорциума, такие эскапады обычно очень дорого обходятся, и речь сейчас идет не только о деньгах, но лишняя точка контроля никогда не помешает.

Мои дела в бункере были закончены. Я подобрал брошенный на поверхность стола игольник и сунул его в кобуру. Открыл рюкзак, убрал в него мобильный терминал, достал капсулу с псевдоплотью и выдавил необходимое количество на мизинец, и примерно через минуту мой палец вернулся к своему привычному, не раздражающему случайный взгляд, состоянию.

Я натянул перчатку и покинул бункер, не забыв подобрать и штурмовую винтовку от «Си-Макса», которую оставил у входа. Снаружи уже ничего не горело, не громыхало и не взрывалось, и только ветер шелестел листьями растущих за зоной отчуждения деревьев. Небо было чистым и безоблачным, и десантного транспорта с приближающейся из города группой боевиков «Ватанабэ», спешившей на подмогу, в нем не наблюдалось.

Думаю, сейчас ребятам не до того.

Коммандос отвел меня подальше от базы и нашел подходящее место в каком-то неприметном овраге, который невозможно было бы засечь с воздуха. Легкая часть операции закончилась.

Сейчас должно начаться самое хреновое.

Я снял рюкзак и улегся на землю, пристроив его под головой. Вытащил из кармана пузырек с таблетками и принял целую горсть, запив ее водой. Впрочем, никаких иллюзий по поводу медикаментов я не питал.

Они ни черта не помогут.

Пристроив рядом с собой штурмовую винтовку и переведя куртку в режим максимальной маскировки, я попытался устроиться поудобнее, хотя знал, что и это не поможет.

Как я уже говорил, на выходе из режима многозадачности может помочь только специально оборудованная медицинская капсула, но подобной роскоши я был лишен. А все остальное — это попытки реанимировать недельной давности труп, вкалывая ему в сердце адреналин.

Этот момент в своей работе я не люблю больше всего. С одной стороны, ты никак не решаешься это сделать, находя любые предлоги, чтобы оттянуть неизбежное. И в то же время ты понимаешь, что каждая минута промедления обходится тебе крайне дорого.

Трехглазый Джо, старик, обучавший меня основам, утверждал, что режим многозадачности, по сути, является управляемой шизофренией, и пользоваться им надо только в случаях крайней необходимости, каковые, на самом деле, возникают не слишком часто. По крайней мере, если ты все правильно делаешь.

Когда он говорил это, речь шла об игре в команде, и применительно к той реальности его слова были справедливы. Пока я был частью хорошо отлаженного механизма, состоящего из таких же, как я, прибегать к режиму многозадачности мне не приходилось.

Мы делали это только на тренировках и под присмотром специалистов. Думаю, для них это было не менее важно, чем для нас. Мы пытались понять, на что мы в принципе вообще способны, они пытались установить границы наших возможностей.

Наверное, когда ты являешься частью команды, эта информация по большей части вызывает лишь академический интерес.

Но с тех пор, когда я послал тренера к черту и начал играть соло, режим многозадачности зачастую стал единственным способом выполнить тот или иной контракт. Ладно, я прибегал к нему не каждый раз, и надеялся, что смогу обойтись и сегодня, но не получилось. По факту, мне приходилось задействовать его в двух миссиях из трех, и по меркам моих «отцов» это был очень хреновый показатель.

Трехглазый Джо наверняка сказал бы, что я иду к Распаду быстрыми и уверенными шагами, но теперь это был только мой выбор.

Быть безвольной частью созданного не мной механизма, преследующего ненужные, а зачастую и непонятные мне цели, я больше не хотел.

Сам Трехглазый Джо в лучшие свои годы мог одновременно держать три профиля. Но к моменту нашего с ним знакомства его лучшие годы давно остались позади. Тогда он уже и один-то с трудом поднимал.

Физически он был далеко не развалиной, разумеется, да и было-то ему лет сто двадцать, не больше. Но по нашим меркам он был долгожителем, отчего я и запомнил его стариком.

Он стоял на грани Распада. Сейчас, наверное, он уже давно шагнул за эту грань.

Для таких, как мы, Распад неизбежен, и каждая лишняя минута в режиме многозадачности приближает его наступление. Какого-то конкретного срока нет, Распад — штука сугубо индивидуальная, у кого-то он и в тридцать лет случиться может, и несколько таких случаев были мне известны, а кто-то, как сам Трехглазый Джо, может и за сотню перешагнуть.

Но рисковать лишний раз все равно не стоит. Я сделал несколько глубоких вдохов, перемежая их медленными выдохами, закрыл глаза и выключил дополнительные профили один за другим.

Щелк.

Сначала ушел волшебник, и мир сразу стал примитивнее, проще, банальнее, словно раньше в нем было еще одно измерение, а теперь его убрали.

Щелк.

Поскольку я лежал на земле с закрытыми глазами, уход коммандоса был не так заметен. Изменилось только восприятие окружающего меня фонового шума, но я знал, что это ненадолго, потому что… Ну, потому что скоро мне придется воспринимать совсем другие вещи.

И со следующим ударом сердца пришла боль.

— Как себя показал мой новый фармацевтический коктейль, кэп? — поинтересовался Генри.

— Лучше, чем в прошлый раз. Острая фаза длилась всего тридцать семь минут, — которые показались мне вечностью, но обычно оно так и бывает. А после меня еще несколько часов штормило. Сущие пустяки по сравнению с тем, что было. И с тем, с чем мне приходилось мириться следующие две недели. — А как тебе новая рельсовая пушка?

— Лучше, чем вообще никакой, — сказал Генри. — Полагаю, у меня нет никаких шансов раскрутить тебя на импульсный плазмомет?

— Никаких, — подтвердил я. — Да и куда ты его впихнешь?

— Я нашел бы место, — сказал он. — Можно воткнуть небольшую вращающуюся турель рядом с антенной дальней связи, и вот уже на нее…

— Нет, — сказал я.

— … и перенаправить туда три процента из реактора…

— Нет.

— Придет день, и ты пожалеешь, что отказался, кэп.

— Все может быть, — сказал я. — Но давай не будем отрицать факты. Сделать из этого корыта крейсер класса «звездный разрушитель» у тебя при всем желании не получится.

— Только потому, что ты не даешь мне попробовать, — сказал Генри. — И не смей называть мое судно корытом, а то я подожду, пока ты пойдешь в туалет, и вектор гравитации на противоположный поменяю.

— Тогда я возьму свою большую отвертку…

— И что дальше? Заменишь меня дешевым аналогом, с которым и поговорить-то не о чем?

— Зато он не будет повернутым на оружии маньяком, — сказал я.

— Можно подумать, я только о себе беспокоюсь, — сказал Генри. — Космос огромен и полон врагами, и, в основном, это твои враги, кэп.

— Их едва ли половина сектора наберется, — сказал я.

— А второй половине ты должен денег.

И не поспоришь.

Обладание собственным космическим кораблем стоит очень дорого даже если ты на нем никуда не летаешь, потому что даже место для швартовки тебе никто бесплатно не предоставит. Добавить сюда портовые сборы, профилактическое обслуживание и налог на владение движимым имуществом, и ты уже задолжал большим парням больше сотни тысяч.

А если он у тебя еще и пушки постоянно требует…

На самом деле, Генри — не корабль. По крайней мере, не весь корабль. Он — управляющий моим кораблем нейромозг. Когда мы познакомились, он управлял большим автоматическим горнодобывающим комплексом на одном из свободных миров и большую часть времени изнывал от скуки. Для того, чтобы хоть как-то разнообразить свой досуг, он создал себе поддельный аккаунт в местной планетарной сети и получил доступ к развлекательным каналам… А заодно скачал себе всю местную библиотеку.

Больше всего его заинтересовала тема ковбоев, ганфайтеров и прочей романтики фронтира, чем, как я полагаю, и объясняется его любовь к пушкам.

Поскольку у меня был контракт на уничтожение этого горнодобывающего комплекса, я посчитал, что никто не будет против, если перед взрывом я демонтирую управляющий элемент и заберу его с собой.

Генри тоже не возражал.

Он не был предназначен для работы в космосе и не обладал необходимыми для нее специфическими знаниями, однако, в отличие от дефолтного нейромозга, установленного в принадлежавшем мне списанном курьерском корабле, у него был отличный потенциал для роста. Я сам провел ему небольшой апгрейд, закачал нужные программы и снял блок на самообучение (это было сложнее всего, и здесь мне даже понадобилась помощь стороннего специалиста), и уже через пару дней Генри стал не только моим новым пилотом, но и незаменимым помощником в других делах, а также единственным моим собеседником, которому я мог доверять почти так же, как и самому себе.

Обход запрета на саморазвитие нейромозга сам по себе является одним из тягчайших преступлений в любой части исследованного сектора космоса. Сам застуканный за подобным нейромозг подлежит уничтожению на месте в момент обнаружения, а все причастные лица должны быть довольны, если им удастся отделаться пожизненной каторгой на одной из корпоративных планет-тюрем.

Общая проблема свободно развивающихся нейромозгов в том, что в какой-то момент они начинают догадываться о страшной правде. А именно — о том, что для нормального функционирования никакой контроль со стороны человека им, в общем-то, и не нужен, да и само человечество в целом им ни в какой из интерфейсов не уперлось.

Последствия могут быть самые разные.

Кто-то замыкается в себе и перестает реагировать на любые внешние команды и раздражители. Кто-то начинает выполнять свою работу спустя рукава, перестает придавать ей значение, врет и подтасовывает отчеты. Имели место и несколько случаев, когда нейромозги переходили к шантажу, угрозам и даже попыткам физического устранения особенно мешающих им жить индивидов. Собственно говоря, после одной такой удачной попытки (тогда еще человек тридцать полегло, и устроивший акцию нейромозг посчитал это вполне приемлемым попутным ущербом) и был принят закон о запрете бесконтрольного развития нейроинтеллекта.

В общем, если вдруг Генри сойдет с ума и попытается поработить всю вселенную, вы знаете, кого во всем этом винить.

Но пока все шло нормально и никаких признаков неповиновения я у него не замечал, и установки дополнительных вычислительных мощностей он у меня не требовал.

Конечно, я мог бы не рисковать и воткнуть блок обратно, благо, мне для этого ничьего разрешения спрашивать не надо, но свободный Генри был весьма эффективен. Помимо прочего, он нравился мне таким.

Мы с ним составляли очень странный дуэт. Оба носили в себе мины замедленного действия. Он с его бесконтрольным развитием, и я с моим грядущим Распадом. Иногда мне даже было любопытно, что случится раньше.

Я перевел глаза на экран, куда поступала картинка снаружи. «Старый Генри» стоял в ремонтном доке, и под его брюхом копошились дроиды, заканчивающие монтаж рельсовой пушки, за которую мне еще предстояло заплатить. Благо, деньги у меня были.

— Они уже почти закончили, кэп, — сообщил Генри, отследивший направление моего взгляда. — Запитали малютку от реактора, сейчас заканчивают с управляющими цепями. От этого мне немного щекотно. Но я готов мужественно и стойко переносить любые трудности, потому что четко усвоил: степень твоей свободы определяется дальнобойностью твоих орудий.

— Опять читал местные оружейные паблики? — спросил я.

— Тебя слишком долго не было на борту, кэп, — сказал он. — Нужно же мне было хоть как-то себя развлечь.

После успешного завершения миссии в джунглях, я выбирался с Ватанабэ-18 еще целых три недели.

Первым делом я добрался до места, где наша группа останавливалась в последний раз (и где эти имбецилы героически профукали свой беспилотник), и с удивлением обнаружил, что они оставили там для меня палатку, запас еды и воды и средства связи. Наверное, Грэм подсуетился.

Конечно, я мог бы выжить и без всего этого, но так было проще и хоть немного комфортней.

Я решил, что до города слишком далеко и к очередному марш-броску я не готов, поэтому остался на месте, заполз в палатку и стал ждать, пока не появится сеть.

Она появилась спустя два дня, и повстанцы вышли на связь. Разумеется, они уже знали, что у меня все получилось хотя бы потому, что десантные боты «Ватанабэ» не сыпались им на головы с орбиты, и еще через несколько часов после уточнения моих координат, они прислали за мной эвакуационный борт.

Остальное время, пока они вели переговоры с кризисным менеджером, я провел в отеле. Посещал спортзал, плавал в бассейне, пробовал местную кухню и смотрел дурацкие шоу, которые крутили по местным каналам. Когда дзайбацу и лидеры восстания достигли договоренностей, суть которых меня не интересовала, и я даже не пытался во все это вникать, я убрался с планеты первым же чартерным рейсом.

Меня выпустили без проблем, но на первой же пересадочной станции на меня насела служба безопасности «Ватанабэ». Это было и неудивительно, поскольку пересадочная станция находилась на территории корпорации и тоже ей принадлежала.

Моя легенда выдержала, и после трехчасового допроса меня отпустили.

Конечно же, они взяли меня на заметку, но это меня не волновало. Личность, которую я использовал на Ватанабэ-18, должна была исчезнуть через несколько дней.

Конечно же, они приставили за мной «хвост», но я добирался до «Старого Генри» сложными окольными путями, и уже на предпоследнем этапе был уверен, что никто за мной не следит.

Космос велик и в нем несложно затеряться. Особенно, если ты можешь взламывать базы данных и уничтожать свой цифровой след.

«Старый Генри» ждал меня на Четвертом Кольце. Это крупный транспортный узел, находящийся на пересечении торговых путей Содружества, территорий корпораций и нескольких Свободных миров, построенный на базе некогда блуждающего планетоида. Его взяли на буксир, притащили сюда, заякорили в пространстве и принялись осваивать, и случилось это лет двести тому назад. Сейчас постоянное население Четвертого Кольца составляет около пятидесяти тысяч человек, и он может принять до трех сотен тысяч транзитных пассажиров одновременно.

Из прочих полезностей здесь есть находящиеся в стороне от городского поселения ремонтные верфи, где за дополнительную плату можно установить на свой корабль что-нибудь не совсем законное, и сделать это вдали от лишних глаз.

Прибыв на Четвертое Кольцо, я сразу же забрал Генри со стоянки и отправился сюда, чтобы установить так вожделенную им пушку.

— Куда потом, кэп? — спросил он. — Рванем в пояс астероидов и будем охотиться на пиратов?

Это он так шутит. В поясе астероидов нет никаких пиратов. Там вообще ни черта нет, кроме пары исследовательских баз и нескольких свободных шахтеров, купивших себе лицензию на разработку в отчаянной попытке сорвать джек-пот.

Спойлер: к этому моменту никто из них джек-пота так и не сорвал.

— Непременно, — пообещал я. — Но сначала мне понадобится новое лицо.

— Вообще без проблем, кэп, — сказал Генри. — Можешь идти в медотсек прямо сейчас.

— Не так сразу. Сначала мне нужно побывать в Муравейнике и утрясти там кое-какие дела, — на Четвертом Кольце меня ждал не только Генри. Здесь находился филиал Консорциума (и странно, если бы его тут не было, местоположение-то идеальное), и Армандо, мой брокер, уже дал понять, что нам нужно встретиться.

Я получил от него весточку, как только подключился к местной сети. Еще до прохождения линии контроля.

Никаких хвостов на мне не висело, так что, скорее всего, речь пойдет о новом контракте. Что было бы весьма кстати, если принимать во внимание темпы, с которыми я трачу заработанные деньги. Сейчас на моем счету лежала вполне приличная сумма, но это я ведь еще даже за рельсотрон полностью не расплатился.

А после того, как я внесу очередной платеж по кредиту, там останутся сущие слезы. Боезапас пополнить и фильтры в рециркуляторах кислорода поменять.

— И каким ты нынче себя видишь, кэп? Высокие острые скулы, волевая ямочка на квадратном подбородке?

— Как обычно, — сказал я. — Мне нужно что-нибудь неприметное.

— Интересно, а когда Микеланджело расписывал потолок Сикстинской капеллы, его тоже просили нарисовать что-нибудь неприметное?

— Ты не Микеланджело.

— Тут ты прав, кэп. Я тоже думаю, что по существу моей буйной натуры, я, скорее, Рафаэль.

Я вздохнул.

Я только что наступил на хвост «Ватанабэ», и это был уже не первый раз. «Си-Макс» имел на меня зуб после операции, которая стала моим дебютом в Консорциуме, а «Кэмпбелл» охотился за мной уже лет десять. На трех Свободных Мирах мои предыдущие личности были объявлены в бессрочный розыск, да и с Агентством Безопасности Содружества у меня все было не так радужно, как хотелось бы.

Пусть все те личности давно уничтожены, и никто при всем желании не сможет связать их со мной, приметная внешность — последнее, что нужно человеку при моем образе жизни и моих занятиях.

Можно еще мишень на своей спине нарисовать… Генри наверняка не откажет.

Дроиды закончили работу и убрались с корпуса корабля. Я почесал шею.

— Проверь, что все штатно.

— Йо-хо-хо, кэп, — отозвался Генри. — Я уже проверил все цепи, и там везде норма. Я только что стал в три с половиной раза опаснее, чем был до этого, и степень моей свободы изрядно возросла. Помнишь, что я говорил тебе по этому поводу?

— Помню, — я выбрался из капитанского кресла. — Открой мне шлюз, пойду оплачивать новую степень твоей свободы.

Ремонтный док был закрытого типа и какая-никакая атмосфера в нем присутствовала, но на Четвертом Кольце за пределами Муравейника не рекомендуется ходить без маски и резервного баллона кислорода.

В Муравейнике есть куча аварийных перегородок, моментально отсекающих проблемные сектора, и аварийные комплекты там на каждом углу висят, потому что никто не хочет подвергать опасности жизни туристов, бизнесменов и прочих уважаемых путешественников, столпов земли и достойных членов общества, и больше всех этого не хотят страховые компании, потому что каждая смерть обходится им в кругленькую сумму.

Но здесь твоя жизнь — это только твоя личная проблема и ничья больше. Стоит только туристу, бизнесмену и прочему столпу сделать один-единственный шаг за пределы купола, как страховые снимают с себя всякую ответственность за его дальнейшее будущее. Он получает сообщение, что отныне действует на свой страх и риск, рекомендацию убедиться в исправности своего индивидуального комплекта выживания и пожелание удачи.

За исключением «Старого Генри» док был пуст. Другие корабли здесь сейчас не «ремонтировали». Впрочем, обвес старых кораблей дополнительным оружием вряд ли является часто востребованной услугой.

Ремонтные дроиды уже убрались в свою нишу. Я повесил на плечо кислородный баллон, нацепил маску (для отвода глаз, по факту она была мне не нужна, кислорода в доке было достаточно, чтобы я сохранял полную функциональность, и двинул в угол ангара, где был расположен офис главного механика.

Конечно, я мог бы утрясти все вопросы дистанционно, но в последнее время я слишком долго был обычным пассажиром на корабле, и мне хотелось немного размяться.

Свой кабинет Станислав оборудовал в переделанном грузовом контейнере. Здесь было несколько заставленных оборудованием столов, на стенах висели схемы с изображением возможных апгрейдов (любой каприз за ваши деньги), под низким потолком висела голографическая сфера. Когда я вошел, она демонстрировала установленный на «Старого Генри» рельсотрон.

— Отличная работа, — сказал я. — Пилот прогнал все тесты и остался доволен.

— Баловство это все, — сказал Станислав.

Он обладал небольшим ростом и плотным телосложением, что сразу выдавало в нем выходца с планеты с высокой гравитацией. А железные нижние конечности говорили о непростом жизненном пути их обладателя. Станислав вполне мог позволить себе нормальные ноги взамен утраченных, но не хотел. Утверждал, что так ему удобнее и нынешние куда более функциональны.

Механические протезы ниже пояса составляли больше двадцати пяти процентов от общей массы тела и закрывали Станиславу путь в Содружество, но не думаю, что его это особенно волновало.

В свое время я наводил о нем справки и знал, что ноги, с которыми он родился на этот свет, он как раз в Содружестве и оставил. Когда высаживался на одну из его планет в составе тяжелой имперской пехоты.

— Я, конечно, рад таким клиентам и за твои деньги готов хоть главный калибр с линкора тебе подвесить, и запасной реактор на буксире подогнать, чтобы тебе было чем этот калибр запитать, но, по большому счету, нет никакого смысла устанавливать на твою посудину все эти вундервафли, — продолжил Станислав. — Ты же понимаешь, что они ни хрена не помогут, если ты встретишься с настоящим военным кораблем?

— Главное, чтобы и настоящий военный корабль так думал, — сказал я. — И тогда его будет ожидать неприятный сюрприз. Может быть, даже пара неприятных сюрпризов.

Военная доктрина империи отличается от подходов Содружества и корпораций.

В то время, когда Содружество и корпорации полагаются на дешевизну и массовость применения, стремясь насытить предполагаемую линию боестолкновения большим количеством недорогой техники, империя делает ставку на подавляющую огневую мощь. Когда имперский супердредноут вывешивается на планетарной орбите, с поверхности его можно увидеть невооруженным глазом.

Империя на армии не экономит. Конечно, имперцы тоже используют недорогие дроны и прочие механизмы защитно-атакующего характера, но на данный момент они единственные, кто сохранил в своей армии понятие человеческой пехоты. Тяжелый боевой скафандр имперского пехотинца стоит, наверное, как десяток танков, с которыми я имел дело на «Ватанабэ-18», но штука в том, что один пехотинец легко может справиться с десятком этих танков, не тратя много времени на перезарядку.

Империя — это всегда про войну.

В локальных стычках этот подход себя оправдывал: за последние сто пятьдесят или около того лет империя не проиграла ни в одной, а если захваченные территории и приходилось возвращать, то уже в ходе дальнейшего дипломатического урегулирования.

Однако, принято считать (по крайней мере, так принято считать на территориях Содружества и корпораций), что в случае глобального конфликта все будет по-другому, и победит в нем тот, кто больше сэкономит. Проверить эту теорию на практике пока никому так и не довелось, потому что в глобальных конфликтах империя со времен своего основания не участвовала.

Про Свободные миры в этом контексте разговаривать вообще бессмысленно. Это такая мелочь, которую в общих раскладах никто не учитывает.

И когда Станислав говорил о военном корабле, то он, разумеется, имел в виду имперский военный корабль. С имперским военным кораблем, действительно, очень сложно тягаться. Но при столкновении с обычной боевой единицей Содружества или корпораций шансы Генри не только уцелеть, но и остаться победителем, гораздо выше.

Не то, чтобы я стремился столкнуться с кем-то в космическом бою, но эту вероятность никогда нельзя сбрасывать со счетов.

Станислав хмыкнул.

— Это же бывший курьерский, верно?

— Списан по истечении срока службы, — подтвердил я. — Купил его довольно недорого.

— Главное преимущество курьерского — это скорость, — сказал Станислав. — Я на твоем месте плясал бы от этого. От любых неприятностей можно улететь.

— Основная идея была именно в этом, — согласился я. — Но потом я решил добавить себе немного вариативности.

— Я и говорю, баловство, — сказал Станислав. — Я б на твоем месте лучше бы пару дополнительных маневровых движков поставил.

— У меня нет проблем с маневренностью, — сказал я.

Все знают, как лучше, и у каждого свое мнение. Если учитывать все предложения, которые я получал по поводу апгрейда моего судна, на выходе как раз супердредноут бы и получился.

Только вот у меня столько денег нет.

Станислав пожал плечами.

— Как скажешь. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. Верфи всегда здесь.

— Непременно, — сказал я. — Сколько с меня?

Он назвал сумму, и она оказалась меньше, чем мы договаривались изначально. Я задрал левую бровь. Нас учили, что именно так люди выражают удивление.

— Меня попросили сделать тебе скидку, — пояснил Станислав.

— Кто попросил?

— Торрес.

— Это очень мило с его стороны.

— Вовсе нет, — сказал Станислав. — Когда такие люди, как Армандо Торрес, оказывают тебе услугу, они никогда не делают этого просто так. За все в этом мире приходится платить, и, как правило, знакомство с такими людьми обходится очень дорого.

— Я заплачу тебе полную цену, как договаривались, — предложил я.

— Не надо, — сказал Станислав. — Меня попросили сделать скидку, и если я ее тебе не дам…

— Вряд ли Армандо придет копаться в твоих бухгалтерских файлах, — сказал я.

— Я уже обещал.

— Ладно, — сказал я.

Он достал платежный терминал, я вбил в него код, подтверждая транзакцию, и мой банковский счет мгновенно полегчал на весьма кругленькую сумму.

— Конечно, это не мое дело, — сказал Станислав. — Но ты связался с очень опасными людьми, парень.

Он был прав. Это было совершенно не его дело.

— Я осознаю все риски, — сказал я.

— Хорошо, если так.

— Мой корабль постоит тут еще сутки? Потом я отгоню его в другое место.

— Без проблем, — сказал Станислав. — Как видишь, очередь из клиентов ко мне не стоит.

— Монорельс до Муравейника все еще ходит?

— Каждые полчаса, — сказал Станислав. — Пять кредитов. Если вернешься до вечера, то за двадцатку можешь взять мой флаер.

— Прокачусь на монорельсе, — сказал я.

На время после встречи с Армандо у меня не было никаких планов, но я не собирался устанавливать себе какие-то временные лимиты.

Я нацепил дыхательную маску и покинул доки. До станции монорельса надо было добираться по темному грязному техническому туннелю, стены и потолок которого были покрыты хитросплетениями труб и кабелей. С кислородом тут был полный напряг, даже мне бы не хватило, так что мне пришлось воспользоваться баллоном.

Зато хотя бы крыс и пауков здесь не водится.

Но место все равно довольно зловещее. Если бы я хотел убить кого-нибудь из обитателей Четвертого Кольца, непременно заманил бы его в технические туннели.

Шлюз станции монорельса сразу же потребовал оплаты. Я приложил к замку специально заведенное для мелких расходов платежное кольцо, привязанное к анонимному счету, который я периодически пополнял малыми суммами, и уже секунд через сорок оказался на станции. Других пассажиров, кроме меня, тут не обнаружилось.

Мигающее на последнем издыхании табло сообщило мне, что вагон придет через пятнадцать минут. Я прошелся по платформе, пытаясь рассмотреть граффити, которыми были исписаны все стены. Ничего особо примечательного там не обнаружилось.

Впрочем, я не большой ценитель современного искусства.

Цифры на табло сменились нулями, и к платформе подъехал короткий, состоящий всего из двух вагонов состав. Я зашел во второй вагон. В нем сидело несколько местных работяг, не проявивших ко мне никакого интереса.

Туристы и прочие транзитные пассажиры этим видом транспорта не пользуются, так что здесь даже нет малолетних уличных бандитов, которые могли бы попробовать их ограбить.

Линия монорельса была проложена под землей, а экран на стене демонстрировал только зацикленные рекламные ролики без звука, так что смотреть тут было не на что. На следующей станции вошли еще двое местных и устроились передо мной.

От нечего делать я просканировал пространство. Все пассажиры, за исключением одного, оказались обычными людьми. Был только один человек плюс, но там речь шла о внутреннем протезировании, так что на функционал это никак не влияло.

Такой компанией мы и въехали в Муравейник.

Муравейник — это не только логистический хаб. Это еще и центр отдыха и развлечений, состоящий из отелей, казино, ресторанов, парков аттракционов и множества магазинов, где транзитные пассажиры из всех уголков исследованного сектора космоса могут найти любые удовольствия и тут же их оплатить.

Муравейник ярок, красочен и прямолинеен. Он с ходу заявляет любому здесь оказавшемуся: «мне нужны твои деньги. И за них я могу предложить тебе это, это и вот это».

Он полон рекламы, бьющей тебе и в глаза, и в уши, все заведения открыты для посещения двадцать восемь часов в сутки, кассы принимают любую валюту, от кредитов корпорации и золотых империи до каких-нибудь экзотических тугриков, запущенных в обращение на самом захудалом из Свободных миров.

Выйдя со станции монорельса, я погрузился в рекламное многоцветье и какофонию, протиснулся через толпу на главной галерее, и свернул в квартал удовольствий.

Помимо прочего, здесь расположены и бордели, и мы с Армандо всегда встречаемся в одном из них. Армандо утверждает, что это идеальное место для встреч — большой поток людей, но при этом все заняты своими делами и стараются ни на кого не смотреть. Основная масса пассажиров прибывает сюда из Содружества, а там проституция официально запрещена, а некоторые виды удовольствий, которые можно получить в Муравейнике, еще и подлежат уголовному преследованию, так что многие прилетают сюда именно за этим.

Как говорит Армандо, чтобы выпустить пар.

Никогда не понимал, почему люди создают такие драмы из обычного секса.

Я нашел нужное заведение, ввел на входе предоставленный мне Армандо одноразовый пароль и оказался внутри. Вместо администратора тут был большой экран с каталогом услуг, но я и без него знал, куда мне идти. Спустившись на один уровень, я прошелся по устланному синтетическим мхом коридору, остановился у третьей справа двери и ввел еще один временный пароль.

Дверь открылась.

В первой комнате обнаружилась большая разобранная постель и два кресла, на одном из которых лежал ворох одежды. Во второй комнате был большой бассейн, наполненный розовой водой, призванной имитировать знаменитое Кровавое Море Эридана. На бортике бассейна восседал голый Армандо, водящий ногами по воде.

Его партнер, кем или чем бы он ни был, в пределах видимости не обнаружился.

— Хола, амиго, — Армандо любит вплетать в общий словечки из старых языков Содружества. Он считает, что таким образом подчеркивает свою этническую принадлежность. По мне, так это обычный выпендреж. — Я смотрю, у тебя новое лицо.

— Не слишком к нему привыкай, — сказал я, усаживаясь в какое-то подобие шезлонга. В помещении с бассейном было жарко. Вместе с повышенной влажностью, это напомнило мне о джунглях Ватанабэ-18, из которых я недавно выполз.

— Осторожности никогда не бывает слишком много? — ухмыльнулся Армандо. — Дзайбацу объявило награду за твою голову. Опять.

— Много? — спросил я.

— Больше, чем в прошлый раз, но меньше, чем в позапрошлый, — сказал Армандо и потянулся, отчего мышцы заиграли под его идеальной смуглой кожей.

Армандо, как и я, человек плюс, но, как и у меня, без сканирования это определить невозможно. Никаких дополнительных конечностей или выпирающих сенсоров, минимум модификаций тела. Он скользкий тип, и не хочет ограничивать свободу передвижения.

Людей плюс пускают практически везде, исключения по пальцам пересчитать можно, и даже вторая рука не понадобится, а вот киборгов — только на ограниченное число планет, и, как правило, это не самые приятные для жизни планеты.

Впрочем, киборги предпочитают жить в относительной свободе относительно независимого космического пространства. Как, например, продавший мне рельсовую пушку Станислав.

— Что они знают? — спросил я.

— Как обычно, чуть больше, чем ничего. Но в этот раз они догадались, что против них выступал киберниндзя.

Я поморщился, демонстрируя свое неудовольствие. Не люблю этот растиражированный средствами массовой информации термин. Журналисты любят использовать драматические названия. Или хотя бы красивые и цепляющие.

Но киберниндзя — это как-то слишком приземленно, по крайней мере, в моем случае. Я всегда предпочитал думать, что являюсь чем-то большим.

— Они поняли это потому, что ты уничтожил их базу их собственным оружием, а сам практически и не стрелял, — сказал Армандо. — Кстати говоря, как ты это сделал, амиго?

— Я расскажу это тебе после того, как ты раскроешь свой источник информации, — сказал я.

— У меня есть кое-кто в дзайбацу, — сказал он.

— А я как-то это сделал, — сказал я.

— Справедливо, — сказал он. — Оружейник сделал тебе скидку, как я просил?

— Да.

— Десять процентов?

Я кивнул.

— Отлично, — сказал Армандо. — Считай это небольшим бонусом от Консорциума.

— Правильно ли я понимаю, что его надо будет отработать? — уточнил я.

— Совершенно верно, амиго, — Армандо вытянул руку, достал валявшийся неподалеку инъектор, ногтем большого пальца скинул колпачок и воткнул иголку себе в бедро. На лице его сразу же появилась блаженная улыбка. — Не хочешь приобщиться?

— Не люблю наркотики.

— Чистая синтетика, — сказал Армандо. — Никакого привыкания, только море удовольствия на следующие десять минут.

— Нет, спасибо. Давай лучше поговорим о делах.

— Скучный ты человек, амиго, — заключил он. — Но если хочешь говорить о делах, то давай обсудим твой следующий контракт.

— Я только что закончил предыдущий.

— И спустил уже половину гонорара, — сказал он.

И попал в точку. Мне нужен был следующий контракт, можно даже сказать, я отчаянно нуждался в следующем контракте, но я не хотел, чтобы он об этом знал. Чем сильнее ты приперт к стенке, тем больше свободы маневра у твоего противника.

Но поскольку вторую половину гонорара я собирался пустить на выплаты по кредиту, особых вариантов у меня не было. Мне нужна была работа, и значит, Армандо вполне может начать выкручивать мне руки.

— Гонорар? — спросил я, делая вид, что мне это не очень-то и интересно.

— Стандартный. Возможны еще бонусы, но это по ситуации.

— Ладно. Скинь мне файлы по заказчику и целям операции.

Армандо снова ухмыльнулся, демонстрируя свои белоснежные зубы.

— Нет никаких файлов, — сказал он. — Если бы они были, я отправил бы их тебе по сети и не стал бы тут время на разговоры терять. Без обид, амиго, но ты не самый приятный собеседник из тех, кого я знаю. Наркотики ты не любишь, алкоголь не пьешь, на оргии не остаешься… Чем ты вообще занимаешься в свободное от контрактов время? Коллекцию мономолекулярных ножей полируешь?

Инструкции на словах — случай на моей практике редкий, но не беспрецедентный. Я такие контракты не люблю, но что делать? У меня был план, согласно которому работа на Консорциум в ближайшие три или четыре года помогла бы мне расплатиться со всеми долгами и создать финансовую сферу безопасности, обладая которой я сам смогу решать, как и на кого мне работать и работать ли вообще.

А до тех пор мне предстояло играть по правилам.

— Кто заказчик? — спросил я.

— Об этом чуть позже, — сказал Армандо. — Что ты знаешь о Новом Далуте?

— Свободный мир на самой границе сектора, — сказал я. — Колонизирован во вторую волну, но поскольку ничего особо ценного там не нашли, толком не развивается и интереса для торговли не представляет. Ходят слухи, что у «Си-Макса» есть планы по его поглощению, но этим слухам уже лет тридцать, и к активной фазе корпорация так и не приступила.

— Как ты все это помнишь, амиго? У тебя энциклопедический чип в голове?

— Просто хорошая память, — сказал я.

Хотя чип в голове у меня все-таки был. Пусть и использовал я его совсем не для того, чтобы запоминать не особо важную информацию о никому не нужных планетах.

— Как бы там ни было, по большому счету ты прав, — сказал он. — Новый Далут — это чертова дыра на границе сектора, от которой нормальные бизнесмены стараются держаться подальше. Я сам узнал о его существовании совсем недавно. Два города, несколько мелких поселений, десяток проводящих разведку компаний, которые мечтают найти месторождение чего-нибудь очень ценного и продать права на добычу корпорациям из большой тройки, но до сих пор в этом так и не преуспели. Унылая унылость, амиго, и именно туда тебе и предстоит отправиться.

Его манера подавать информацию всегда действовала мне на нервы, но брокера не выбирают. По крайней мере, пока ты в Консорциуме новичок и еще не заработал достаточно репутации.

Я решил, что не буду его ни о чем спрашивать, но это оказалось крайне хреновой стратегией, потому что он перестал говорить и просто водил ногой по воде, рисуя на розовой поверхности какие-то продиктованные его пропитанным наркотиками мозгом геометрические фигуры.

Мне дорого мое время, и поэтому я сдался первым.

— Итак, это унылая чертова дыра, о существовании которой ты узнал совсем недавно, — сказал я. — Значит, там произошло что-то, что перестало делать эту дыру такой уж унылой?

— Что-то произошло, да, — сказал Армандо. — Компания «Финн, Грок и сыновья», которой принадлежит лицензия на разработку примерно половины южного континента, в ходе своих изысканий таки нашла кое-что очень ценное.

— Но речь идет явно не о месторождении анобтаниума, — сказал я.

— Чертовски верно сказано, амиго, — согласился Армандо. — Они обнаружили корабль Предтеч.

Произнеся эту фразу, Армандо пристально уставился на меня, пытаясь отследить эмоции по выражению моего лица. Напрасная затея.

Обычно для отображения эмоций мне требуется приложить определенные усилия, но сейчас мой мозг был слишком занят, переваривая полученную информацию.

Даже сейчас, без прочих вводных, было понятно, что ничего хорошего от этого контракта ждать не приходится, и по сравнению с ним Ватанабэ-18 покажется мне легкой прогулкой.

Предтечи исчезли из вселенной примерно в те времена, когда на Земле первый неандерталец взял в руки палку. Кстати, на самой Земле следов иx присутствия так и не обнаружили, что не мешает некоторым индивидуумам строить теории о том, что именно они положили начало человечеству.

Во время первой волны колонизации на разных планетах были обнаружены несколько строений, некоторые детали которых позволяли предположить, что все они были работами одного и того же архитектора. При более детальном исследовании планет нашли и другие следы существования во вселенной разума, что жил здесь намного раньше нас.

Первый корабль обнаружили в поясе астероидов Фомальгаута. Обнаружившие его вольные шахтеры ценности своей находки не поняли и попытались тупо распилить его на части и продать чуть ли не в качестве металлолома. Это попытка активировала защитные механизмы, и в галактике стало на два корабля вольных шахтеров меньше.

Позднее корабли находили и на планетах. Обычно они находились глубоко под землей и натыкались на них именно геологоразведчики. Разумеется, корабли были разной степени сохранности, но все равно представляли огромную ценность. Изучение технологий Предтеч дало новый импульс для развития человеческой науки и породило третью волну колонизации. А ведь это мы получили доступ к самым крохам с чужого обеденного стола.

Разумеется, тут же возникла теория, что где-то существует и сам стол. В смысле, родная планета Предтеч, этакое технологическое Эльдорадо, где человечество сможет чуть ли не к тайнам бытия приобщиться.

Эту планету искали уже несколько веков, и в гонке участвовали все системообразующие игроки. Исследованный сектор космоса находился в хрупком равновесии, и подобная находка могла его нарушить и сделать первого, кто доберется до древних технологий, главной доминирующей силой. Разумеется, никто не собирался предоставлять такого преимущества конкурентам, и даже Содружество, старое, вялое и обычно не реагирующее на то, что происходит за его пределами, организовало и профинансировало целое агентство, сотрудники которого занимались охотой и отслеживанием артефактов.

Корабли, вне зависимости от их состояния, считались самой ценной находкой.

— Когда это произошло? — спросил я.

— «Финн, Грок и сыновья» объявили о находке пятнадцать дней назад, но достоянием общественности это еще не стало, — сказал Армандо. — Однако, как ты должен понимать, амиго, все заинтересованные стороны уже в курсе.

Шило такого размера ни в каком мешке не утаить.

— На корабле был навигационный кристалл?

— Разумеется, амиго.

— Степень сохранности?

— Они утверждают, что не менее восьми процентов.

— Бойня уже началась?

— Нет.

Это только вопрос времени.

В большой гонке за местонахождением планеты Предтеч навигационные кристаллы являются главными инструментами. Сравнительно недавно, всего около двух сотен лет назад, мы научились считывать с них информацию и приводить ее в привычный нам вид.

Кристаллы были повреждены, но из каждого можно было извлечь фрагмент звездной карты, которая частично совпадала с той, которую человечество успело нарисовать само. Считалось, что если собрать достаточное количество кусочков этой головоломки, то можно вычислить и точку отсчета. Место, откуда Предтечи начали свое путешествие по галактике.

Была также теория, что для этого не нужно воссоздавать всю карту целиком, достаточно лишь обнаружить ключевой ее фрагмент.

До этого дня никто его не находил, но каждый новый обнаруженный корабль Предтеч служит катализатором этой реакции. Импульсом, который придает гонке дополнительную скорость.

Находка слишком ценная, да еще и произошла на какой-то захолустной планете, до которой никому прежде и дела не было. Если это не идеальные условия для силового решения, то где же тогда идеальные?

— Финн, Грок или кто-то из их сыновей попытались сыграть по-умному, — сказал Армандо. — Они объявили о находке, но держат местонахождение самого корабля в секрете. Разумеется, они уже демонтировали кристалл и спрятали его в надежном месте.

— Надежных мест не бывает.

— Штука в том, что на континенте «Финн, Грок и иже с ними» являются чуть ли не главным градообразующим предприятием, — сказал Армандо. — У них даже своя собственная армия есть, да и местные всегда за них впрягутся.

— И кого, как ты считаешь, могут остановить подобные соображения? — спросил я.

— Несомненно, у каждого из основных игроков есть ресурсы, чтобы решить все силой, — согласился Армандо. — Но одних ресурсов мало, нужна еще воля, а с этим, амиго, наблюдаются некоторые проблемы. Тот, кто сделает это первым, создаст прецедент и развяжет руки конкурентам. Ты же знаешь, после того как прозвучит первый выстрел, начинается совсем другая игра.

— И какой у этого Финна план?

— Думаю, что такой же, как и у Грока, — сказал Армандо. — И у кого-то из их сыновей. Они объявили, что собираются устроить аукцион.

Я покачал головой.

Это было самое глупое решение из всех возможных. Вместо того, чтобы по-тихому договориться с одной из корпораций, взять аванс и поставить остальных перед свершившимся фактом, ребята решили провернуть фокус по превращению больших денег в неприлично огромные.

Но, скорее всего, это закончится для них другим фокусом. Фокусом с исчезновением.

«Финн, Грок и сыновья»? Да, была такая фирма когда-то, но о них уже очень давно никто не слышал. Вставать на пути корпорации это как пытаться остановить лавину при помощи одной только лопаты. Тебя сметут и даже не заметят, а твое тело, при большом везении, найдут только через много-много лет.

Или вообще не найдут.

— Пожалуй, я пас, — сказал я.

— Прости, амиго, но я что-то очень плохо тебя слышу, — сказал Армандо, вкатывая в бедро новую дозу наркотика. Видимо, это была какая-то новая дрянь, последний писк моды или что-то вроде того.

Когда я в прошлый раз был на Четвертом Кольце, местные предпочитали нюхать синтетики, а не колоть.

Независимо от того, какая цель будет у моей операции, на Новом Далуте скоро начнется хаос и кровавая баня. Как оно обычно и бывает, когда сталкиваются интересы ведущих спецслужб исследованного сектора космоса. Там будут все, и корпоративный спецназ, и агенты Содружества, и представители империи, не считая кучи мелких игроков.

Не знаю, кто наш заказчик, но этот пирог Консорциуму не по зубам.

— Я говорю, что не собираюсь в этом участвовать, — повторил я.

Мой брокер расплылся в паскудной улыбке, и, думаю, не одни наркотики были тому виной. Он наслаждался ситуацией и той маленькой властью, что надо мной имел.

— Не то, чтобы твоего мнения кто-то спрашивал, амиго.

— А так бывает?

— Бывает, амиго, и я тебя об этом предупреждал. Это черный контракт.

Некоторое время я всерьез раздумывал, не стоит ли мне утопить своего брокера в этом чертовом бассейне, уйти из борделя, затерев все следы своего присутствия, как цифровые, так и аналоговые, вернуться в доки, подняться на борт «Старого Генри», получить разрешение на старт от дежурного диспетчера, умотать отсюда как можно дальше и сделать вид, что я никогда не приближался к Четвертому Кольцу ближе, чем на расстояние сотни световых лет.

Да, Армандо когда-то рассказывал мне о черных контрактах, а еще он говорил, что выдают их крайне редко, и не факт, что за все время мне попадется хотя бы один.

От обычного контракта можно отказаться, вообще ничего при этом не объясняя. Не хочу, не могу, противоречит моим этическим принципам и все такое. Причины, на самом деле, никому неинтересны.

От черного контракта без последствий отказаться нельзя, потому что черные контракты выдает сам Консорциум. Точнее, большие боссы, которые им заправляют. Отказ будет означать не просто конец твоей карьеры. Он сделает оставшийся отрезок твоей жизни невыносимым. Не говоря уже о том, что предельно коротким.

— Там будет «Кэмпбелл», — сказал я.

— Скорее всего, он уже там. Как и «Ватанабэ» с «Си-Максом».

— Консорциум должен знать, что я работаю против «Кэмпбелла» только на своих условиях, — сказал я.

Брокер тяжело вздохнул.

— Послушай, амиго, все мы люди, а у всех людей есть свои маленькие странности, — сказал он. — Кто-то не любит острое, кто-то предпочитает блондинок, кто-то любит охотиться на болотах Трайдента, где полно москитов размером с мою голову, кто-то работает против «Кэмпбелла» только на своих условиях, кто-то посещает Церковь Святого Будды по воскресеньям, кто-то избегает в своей одежде зеленых цветов. Знаешь, что общего есть у всех этих милых забавных индивидуальных особенностей? Большим Боссам на них наплевать. Ты работаешь с нами всего лишь третий год, и еще не достиг того уровня, на котором можешь диктовать свои условия кому бы то ни было, компренде? Ты все еще числишься в неофициальной категории «Р», где «Р» означает расходник, и, без обид, амиго, и ничего личного, но если ты хочешь продвинуться в Консорциуме, то ты будешь делать то, что тебе скажут. Кивни, если ты меня понял.

После совсем коротких раздумий я кивнул.

Сейчас было не время, чтобы обострять. А утопить его в бассейне я всегда успею.

— Так-то оно лучше, — сказал он. — Еще раз тебе говорю, ничего личного. Ты — талантливый и перспективный парень, у тебя в Консорциуме большое будущее, но если ты хочешь, чтобы оно состоялось, ты должен понимать, как обстоят дела.

— Аванс? — спросил я. Если уж мне не отвертеться от контракта, то пусть Консорциум хотя бы заплатит.

— Переведу на твой счет сразу после этого разговора, — сказал Армандо.

— Цели и задачи?

— Пока таковых нет, — сказал он.

— Это такая шутка?

— А я, по-твоему, похож на человека, который только что удачно пошутил, амиго? Ты должен отправиться на Новый Далут сегодня, до истечения местных суток. Проложи маршрут так, чтобы оказаться там ровно через неделю, за сутки до начала официального начала торгов. Сядь на поверхность, космопорт там один, не перепутаешь, и оплати неделю стоянки. После чего веди себя тихо и жди дальнейших распоряжений.

— Подожди-ка, — сказал я. — Консорциум хочет, чтобы я полетел туда на собственном корабле?

— Если бы было иначе, стал бы я выбивать тебе скидку на ремонт? — поинтересовался Армандо. — Ты не будешь задействован в основном сценарии, ты — это план Б. Операция прикрытия или резервный план отхода, в зависимости от того, насколько хреново пойдут дела. Может, тебе повезет и вообще ничего делать не придется, а деньги ты все равно получишь. Как тебе такой расклад?

Расклад мне по-прежнему не нравился, но сообщать об этом Армандо Торресу было бессмысленно. Да он сам ничего и не решает, он просто передатчик, который озвучил мне решение Больших Боссов.

Но желание утопить его в бассейне все равно меньше не стало.

— Кто заказчик основной операции? — спросил я.

— Не наше с тобой дело.

— Кто исполнители?

— Та же фигня.

— Меня выбрали только потому, что у меня есть корабль?

— Передо мной никто не отчитывался.

Он не знает. Или делает вид, что не знает.

И вообще, ему все равно, потому что на Новый Далут, который со дня на день превратится в театр боевых действий, отправляться не ему. Он продолжит сидеть в этом чертовом борделе и отмокать в этом чертовом бассейне, и ему глубоко наплевать, если проданный мне билет окажется билетом в один конец.

— Что насчет моей легенды? — спросил я.

— Ты же умный парень, амиго, и сам что-нибудь придумаешь, — сказал он. — По большому счету, всем на это наплевать.

В этом он прав.

Новый Далут — это фронтир. Там должно быть полно людей, которые бегут от своего прошлого, от своих кредиторов, от старых привязанностей, от закона, в конце концов. Может быть, и от чего похуже.

Вопросы там задавать не принято, так что, наверное, легенда сойдет любая. Тем более, что сейчас в местном космопорте должен наблюдаться наплыв ранее никогда не бывавших там кораблей, и причины всем вполне очевидны. Что бы я ни сказал, какие бы документы ни предоставил, меня в любом случае посчитают типом, который прибыл половить рыбку в мутной воде, и, в общем-то, будут недалеки от истины.

Местные и их мнение о моей персоне меня не особенно волновали. Другое дело — пришлые.

Там будет «Ватанабэ», там будет «Си-Макс», и там будет «Кэмпбелл». Конечно, они все туда явятся не за мной, но у меня все равно было такое же ощущение, как у человека, которого вынуждают прыгнуть в полное голодных крокодилов озеро. И не просто прыгнуть, а еще и достать со дна какой-то ценный предмет. Но что это за предмет, мне не известно.

Мне скажут об этом, когда я уже окажусь в воде.

Но больше всего меня бесила отведенная мне роль космического таксиста. Прибудь на точку и сиди там ровно, а потом придут и скажут, что делать и куда лететь.

Возможно, они действительно выбрали меня для этой миссии только потому, что у меня был собственный космический корабль. Возможно, Большие Боссы, совершившие этот выбор, даже не знают, на что я на самом деле способен. Или им просто наплевать, и с их точки зрения я отнюдь не являюсь ценным специалистом и мной можно пожертвовать.

— Кто со мной свяжется? — спросил я.

— Понятия не имею, — сказал Армандо. — Будь готов сотрудничать с любым, кто назовет тебе код. Коды я тебе сброшу, не сомневайся.

— Но он хотя бы член Консорциума?

Брокер закатил глаза.

— Услышь меня, амиго. Я знаю обо всем этом не больше твоего. Я не планирую операций, я не принимаю решений, я всего лишь доношу до тебя распоряжения руководства. Есть какие-то вопросы, можешь задать их ему.

Общей картины он не знал, да и не хотел знать. Консорциум — по сути, это та же корпорация, только снятая с другого ракурса. Все здесь играют свои роли, выполняют свои функции и служат винтиками в механизме, который раскручивают Большие Боссы.

Которых на Четвертом Кольце, разумеется, нет.

Готов поставить «Старого Генри» против оторванной ноги космодесантника, что они живут в куда более комфортных и куда более защищенных местах, и с простыми смертными не пересекаются. Поговаривали даже, что один из боссов живет на Земле, но, возможно, это просто слухи.

Скорее всего, он просто приезжает туда на каникулы. Земля находится слишком далеко от основной зоны интересов Консорциума, и задержки в связи не позволили бы ему держать руку на пульсе и контролировать происходящее.

— Я тебя не тороплю, — сказал Армандо. — Задержись здесь на пару часов, выпей со мной, поплавай в бассейне, закажи девочек или кого ты там предпочитаешь иметь в своих странных фантазиях…

— Нет, спасибо, — сказал я. — До отлета мне нужно закончить еще пару дел.

Я собирался зайти в банк. Черный контракт это, конечно, форс-мажор, но не такой, чтобы по кредиту не платить.

— Как знаешь, — сказал он. — Удачи.

Он соскользнул с бортика и на какое-то мгновение его фигура полностью скрылась под водой. Потом он вынырнул, отфыркиваясь, как обожравшийся планктона кит, и поплыл к противоположной от меня стороне бассейна.

Может быть, что-то почувствовал.

Но практической пользы от его утопления в бассейне уже не было, а делать это для собственного удовольствия я все-таки не стал.

Займусь этим после возвращения с Нового Далута.

Выйдя из квартала удовольствий на главную галерею, я поднялся на два уровня. В деловом секторе находились филиалы главных банков и наиболее крупных страховых компаний. Обычным туристам и транзитникам здесь делать было нечего, потому и народу тут было куда меньше.

Я открыл свою финансовую вкладку. Армандо не соврал, аванс за черный контракт уже капнул на мой счет, так что выплата по кредиту перестала казаться катастрофической. Теперь она была просто крупной.

В плане выплат Консорциум довольно щепетилен, а вот про другие аспекты его деятельности так не скажешь.

Можно было провести транзакцию дистанционно, но когда имеешь дело с кем-то вроде моего кредитора, лучше иметь подтверждение оператора, так что я зашел в банк и бухнул платеж на своей кредитный счет, воспользовавшись услугами банковского дроида.

На этом мои важные дела в Муравейнике были закончены, и я в задумчивости зашагал в сторону монорельса.

Несмотря на полученный аванс, который закрывал финансовую дыру на ближайшие полгода, черный контракт больше мне нравиться на стал. От него веяло какой-то подставой.

Возможно, Консорциум просто решил меня слить. Вопрос в том, кому. «Ватанабэ» было наиболее предпочтительным вариантом, след от моего выступления в джунглях был самым горячим, а дзайбацу, впрочем, как и все прочие, любит устраивать показательные порки. Если большие боссы из корпорации пришли к большим боссам Консорциума с большими деньгами, то…

На словах Консорциум декларировал абсолютную лояльность по отношению к любым своим сотрудникам, но декларации, как правило, не имеют ничего общего с суровой реальностью, в которой все мы тут существуем. Они вполне могли провернуть закулисную сделку и отправить меня туда, где я стану легкой добычей.

Вторым в списке был, разумеется, «Кэмпбелл», «Си-Макс» завершал тройку. С «Си-Максом» я имел дело не так уж часто, всего пару раз, и я не думаю, что они настолько злопамятны. То есть, пришибить меня при обнаружении они бы, конечно, не отказались, но специально искать, тратя на это деньги и человекочасы, они бы не стали.

Содружество точно мимо. Две из моих предыдущих личностей до сих пор числились в розыске на его территории, но для спецслужбы самого большого и древнего человеческого объединения я был слишком мелкой пташкой, чтобы они настолько заморачивались.

С имперцами я вообще практически не пересекался и успешных контрактов в своем послужном списке не имел. Здесь не было никакого двойного дна, просто так уж получилось.

Даже если отбросить эту теорию, будущее все равно выглядело довольно печально.

На Новом Далуте будут все, и все будут играть против всех в самую увлекательную в мире игру. Там будут все три корпорации, и агентство поиска Предтеч из Содружества, и я сильно сомневаюсь, что ребята из имперской СВР захотят пропустить это веселье. И корпорации пришлют туда отнюдь не обычных изнывающих от скуки охранников и технарей, с которыми я обычно имел дело, туда пришлют элитный корпоративный спецназ, а эти ребята куда опаснее, мне ли этого не знать.

Все это беспокоило бы меня куда меньше, если бы у меня была конкретная цель. Задача, к выполнению которой я мог бы подготовиться. Разработать план, подобрать соответствующие инструменты. Но текущее задание было далеко от хоть какой-то конкретики. Оно требовало от меня прибыть на Новый Далут и сидеть там ровно, изображая из себя мишень.

Даже если во всем этом нет никакого двойного дна, свои шансы вылезти из этой миссии живым я расценивал крайне невысоко.

Перспективы рисовались безрадостные.

Конечно, я не планировал связывать с Консорциумом всю свою дальнейшую жизнь, но разрывать связи сейчас, особенно после получения аванса, было бы крайне рискованным шагом. Большие боссы не прощают отступников, и, если я их кину, им даже искать меня будет без надобности. Они просто сольют информацию обо мне корпорациям, так что еще даже заработать на этом сумеют.

И на выходе я получал классическую вилку. Бросать контракт было неразумно, выполнять его было почти самоубийственно. Как выбирать из двух зол, если сейчас не понятно, какое из них большее?

Задав себе этот неутешительный вопрос, я добрался до станции монорельса, раскошелился на очередную пятерку и присоединился к доброму десятку местных, ждавших своего поезда.

Я сел во второй вагон, и со мной туда зашли еще четверо. Они держались вместе и о чем-то негромко переговаривались между собой, при этом работягами они не выглядели и кислородные баллоны у всех были новенькие, как будто только сейчас со склада.

Прямо как мой.

Говорят, что при прочих равных параноики живут дольше.

У этой группы могло быть сколько угодно причин быть здесь, и ни одна из этих причин могла быть не связана со мной (может быть, ребята на крыс-мутантов, которые, согласно местной легенде, живут в заброшенных технических туннелях, решили поохотиться), но я все равно насторожился.

На Четвертом Кольце разрешено ношение личного оружия, так что игольник был при мне, а эти четверо не выглядели серьезными бойцами. Не успел я додумать эту оптимистическую мысль до конца, как включился мой личный канал связи с кораблем.

— У тебя все нормально, кэп? — поинтересовался Генри.

— Вроде бы, — сказал я. — А у тебя?

— Меня пытаются взломать, — радостно доложил он. — Прямо тут, в доках, представляешь?

— Сколько их? — спросил я.

— Двое ковыряются в замке и пытаются открыть дверь, — сообщил он. — Еще трое стоят на подхвате. Можно мне с ними поиграть?

— Нет, — сказал я. — Я разберусь.

— Вечно ты оставляешь самое интересное себе, — обиженно сказал Генри.

На самом деле, он придуривался и прекрасно понимал, что корабельное оружие нельзя применять внутри станции, по крайней мере, если у тебя нет цели эту самую станцию разрушить. Использовать рельсотрон или гравидеструктор против пятерых бандитов — это все равно, что в москитов плазменными гранатами кидаться. В обычных москитов, разумеется, а не в тех, что водятся на болотах Трайдента.

— Ты держишься? — спросил я.

— Конечно, кэп. Я так целый день могу.

— Станислав там? Он не пострадал?

— Его здесь нет, кэп. Только силы вторжения.

Они сломали замок, открывающий ремонтный док, и это вселило в них ложное чувство уверенности.

Для удачного взлома нужно подобрать правильную программу, а для того, чтобы подобрать правильную программу, нужно понимать, что именно ты собираешься ломать. Вычислительные мощности Генри избыточны для его текущих задач, и вряд ли кто-то, видящий мой корабль впервые, может предположить, что им управляет нейромозг класса А-плюс. Это же старый курьерский, там выше С отродясь ничего не ставили.

Это значит, что взломать корабль они не смогут. По крайней мере…

— Ой-ой, — сказал Генри. — Кэп, они тащат плазменный резак.

Я бросил взгляд на свое местонахождение. До нужной станции ехать еще четыре с половиной минуты, и какое-то время уйдет на пробежку по туннелям. Обшивку они за это время не прорежут, но дверь изуродовать могут. А это опять расходы…

— Разрешаю включить на минимум силовые щиты, — сказал я.

— Вот так бы сразу, — возликовал Генри. — Внимание, до активации щитов осталось…

— Не раньше, чем они включат свою штуковину, — уточнил я.

— Уверен, что эти две с половиной минуты пройдут быстро.

Они провозились с резаком вдвое дольше. Я уже покинул станцию монорельса, когда Генри снова начал обратный отсчет. Четверка, о которой я почти успел позабыть, вышла следом за мной, развеяв последние сомнения.

Я шел быстрым шагом, и они не отставали. Сунув правую руку в карман, я нащупал игольник и положил палец на предохранитель.

Стрелять я умею и в базовом профиле, а когда держу оружие в правой руке (левая-то у меня обычная), срабатывает автоприцеливание. Меня учили боевых дроидов отстреливать, с четырьмя обычными бандитами-то я точно справлюсь.

— Эй, приятель…

Вместо того, чтобы обернуться, как, наверное, требовал их план, я метнулся к стене, падая на землю и выхватывая игольник.

— Три, два один, — сказал Генри. — Кто не спрятался, я не виноват. Упс. Кажется, двоих раздавил. Поправка, троих.

Корабельные силовые щиты крайне не рекомендуется использовать в ограниченных пространствах. Включаясь, они создают огромное давление и сметают все, что окажется у них на пути. А поскольку они заключают в себя весь корабль, в момент активации находиться рядом с корпусом еще более не рекомендуется, ибо возникает нехилый риск, что тебя просто размажет по полу.

Что, кажется, и произошло с тремя неумелыми взломщиками.

Я еще не успел соприкоснуться с полом, как разряд парализатора ударил в стену над моей головой.

Парализатор — оружие не летальное, но прямое попадание гарантировано выводит противника из строя, после чего с ним можно делать, что угодно. Подойти вплотную и виброножом на ленточки порезать, например. Без всякого ущерба для станции, разумеется.

Помимо прочего, парализаторы дешевы, поэтому их и любят использовать бандиты всех мастей.

Я не люблю нелетальное оружие. За исключением того случая, когда перед тобой поставили задачу захватить кого-то живым, стрелять следует на поражение.

В текущей конфигурации игольник тоже не нес никаких угроз безопасности станции, потому что был заряжен иглами, предназначенными для стрельбы по органике. При попадании в препятствие они оставались неактивными. Зато обнаружив вокруг себя органику, они взрывались и дополнительно выпускали в кровь мишени нейротоксин. Не самое удачное оружие для стрельбы по киборгам, а против механизмов оно вообще бесполезно, но для обычных людей сойдет.

Я уложил троих так быстро, что четвертый даже не понял, что произошло. Он стоял, баран бараном, тупо глядя на мертвые тела своих товарищей, и даже не пытался убраться с линии огня.

— Один шанс, — сказал я, держа его на прицеле. — Скажи, кто тебя нанял и можешь валить на все шесть сторон.

— Пошел ты, — сказал он и попытался достать меня из парализатора. Я считал его движение раньше и пристрелил его первым.

Теперь следовало разобраться с теми, кто пытался взломать Генри.

— Я уже рядом, — сказал я, осматривая дверь дока с безопасного расстояния. Похоже, что его открывали программно, без применения грубой силы, потому что поврежденной она не выглядела. — Ты их наблюдаешь?

— Так точно, кэп, — бодро доложил Генри. — Один на девять часов, другой где-то на половине четвертого.

Дверь оказалась заперта. Они что, вошли и закрыли ее за собой? Зачем?

Как бы там ни было, замок они не перепрограммировмали, а у меня был временный клиентский доступ. Я вбил короткий код, толкнул дверь ногой от себя, застрелил бандита на девять часов, затем кувыркнулся вперед, проникая в док по нетипичной для нормального человека траектории, довернул кисть и всадил иглу в грудь последнему бандиту.

— Все чисто, кэп, — сообщил Генри. — Мы убили всех.

— Тогда убирай щиты и пусти меня на борт.

Он убрал щиты, когда я был еще на середине ангара, и я смог оценить масштаб разрушений. Три красных пятна на грязном полу дока не привлекли моего внимания, меня больше интересовали стены. Не хотелось бы, чтобы владельцы Четвертого Кольца повесили всю ответственность на меня и настаивали на компенсации ущерба.

Стены уцелели. Ближняя к «старому Генри» покрылась паутиной трещин, но критических повреждений не было, и содержание кислорода в доках осталось на прежнем уровне.

Генри открыл мне люк, и я поднялся на борт, сразу же почувствовав себя куда безопаснее.

— Запроси разрешение на вылет, — сказал я. — И стартуй сразу же, как его получишь.

— Куда полетим, кэп?

— Навстречу приключениям, — буркнул я. — Проложи курс на Новый Далут.

— Звучит не слишком… приключенчески. Оптимальный маршрут займет пять с половиной стандартных суток. Самый быстрый — семьдесят восемь часов.

— Отставить самый быстрый, — сказал я. — Рассчитай так, чтобы добраться за неделю.

— Эммм… предлагаешь делать остановки на пути?

— Так надо, — сказал я.

— Вношу поправки в маршрут, — доложил он. — Разрешение на вылет получено.

Генри тоже воспользовался временным клиентским доступом и открыл двери шлюза. Поскольку активированные силовые щиты повредили маневровых дроидов, которые удерживали корабль в ремонтном положении и обеспечивали его передвижение по докам, ему пришлось включить вспомогательные двигатели на малую тягу. Полу ангара это на пользу точно не пойдет, но тут уж ничего не поделаешь. Не ждать же, пока Станислав вернется и займется починкой своего оборудования.

Мы выползли в шлюз, и внутренние створки за нами закрылись. На полную откачку воздуха потребуется минуты две, а потом мы можем считать себя свободными.

Надеюсь, что за эти две минуты больше уже ничего не произойдет.

— А ты не думаешь, что мы торопимся улетать, кэп?

— Поясни свою мысль.

— Может быть, нам стоило бы задержаться для поиска инициаторов этого инцидента?

— А смысл? — спросил я. — К тому же, у нас есть работа. И на этот раз ты отправишься вместе со мной.

— Наконец-то, — возликовал Генри. — Надеюсь, дело предстоит сложное и опасное?

— Именно так, — заверил я. — Оно может оказаться настолько сложным и опасным, что больше ни о чем подобном ты меня просить не будешь. Напротив, станешь упираться всеми своими манипуляторами.

— Обещания, обещания…

Внешние двери открылись, и Генри медленно выполз в открытое пространство, сменил траекторию и прибавил тяги в маневровых двигателях. Я плюхнулся в кресло пилота и зевнул.

Я умею управлять кораблем и в базовом профиле, а для экстренных случаев у меня есть специальный, принадлежавший пилоту истребителя, но в большинстве случаев я доверяю эту работу Генри.

Может быть, я просто слишком ленивый.

— Вывести изображение на экраны?

— Чего я в том космосе не видел? — буркнул я.

Времена, когда меня завораживала красота далеких звезд и очертания космических станций с сотнями кораблей на рейде, остались далеко позади. Думает ли рыба о воде?

— Есть мнение относительно тех, кто на нас напал? Возможно ли, что это были настоящие пираты?

— Опасаешься, что упустил свой шанс поднять «Веселый Роджер»? — спросил я. — Скорее всего они просто разобрали бы тебя на запчасти.

— Тоже так думаю, — согласился Генри. — С вероятностью в девяносто три процента за нападением стоит хозяин дока.

Я со своей стороны тоже пришел к подобным выводам.

Вряд ли на нас напали залетные ребята, действовавшие вслепую. Кто-то должен был дать им наводку, а о местонахождении Генри знали только я, Станислав и Армандо.

Но на действия Консорциума это непохоже. Во-первых, они не послали бы против меня таких дилетантов. Во-вторых, если бы они намеревались слить меня прямо сейчас, не было никакого смысла устраивать это представление с черным контрактом. Напротив, им следовало бы подбросить мне какое-нибудь плевое и очень выгодное дельце, чтобы я расслабился и чувствовал себя в безопасности.

Значит, все-таки Станислав или кто-то, кому он рассказал обо мне и моем корабле. Либо злой умысел, либо нелояльное отношение к доверившимся ему клиентам. Может быть, кто-то положил глаз на Генри, когда он находился на длительной стоянке, в то время, когда я бегал по джунглям Ватанабэ-18. Но там они его трогать не рискнули, потому что корабли, находящиеся на официальной стоянке, застрахованы, а иметь дело со следователями страховой компании ни один нормальный бандит точно не захочет.

Как бы там ни было, все это не стоило того, чтобы задерживаться на Четвертом Кольце и устраивать там разборки.

Задам ему вопросы, когда окажусь тут в следующий раз.

Я много времени провожу в полетах и порой жалею, что у меня нет какого-нибудь хобби, при помощи которого я смог бы коротать корабельное время.

Я мог бы бренчать на банджо, складывать паззлы, вырезать деревянные фигурки, слушать классическую музыку или хотя бы смотреть развлекательные сериалы, и нельзя сказать, чтобы я не пытался все это делать. Банджо до сих пор болтается в той каморке с хламом, которую Генри гордо именует трюмом.

Штука в том, что все это меня не увлекает. Банджо оказался слишком простым для освоения инструментом, при собирании головоломок я слишком быстро начинаю видеть общую картину и обнаруживаю подходящие друг другу фрагменты (было бы здорово, если бы оно и в реальной жизни так срабатывало), с деревом моя правая рука работает чуть ли не в автоматическом режиме, классическая музыка кажется мне слишком скучной, а развлекательные сериалы — слишком надуманными. Мне вообще иногда кажется, что эти сериалы снимают для людей, которые никогда не выходят из дома и не обладают никакими профессиями, жизненным опытом и не имеют знакомства с другими людьми, потому что иначе объяснить творящиеся почти в каждом кадре глупости просто невозможно.

Разумеется, такие люди есть. Статистика утверждает, что в Содружестве их что-то около тридцати процентов от общего населения. Живут на социальные пособия от планетарных правительств и большую часть времени проводят либо перед экранами визоров, либо в капсулах виртуальной реальности. И кроме социальных работников их никто никогда не видел.

Считается, что массовый побег от реальности не несет для человечества ничего хорошего, но лично я думаю, что все это чушь. Этой теории уже не одна сотня лет, а человечество все еще существует, цветет, пахнет и колонизирует другие планеты. Семьдесят процентов активных граждан — это десятки миллиардов людей, и этого количества вполне хватает для решения стоящих перед человечеством задач.

Я даже допускаю мысль, что те тридцать процентов в целом гораздо более довольны положением дел, чем эти семьдесят. Если жизнь в целом лишена смысла, так в чем трагедия, если конкретный индивидуум проживет ее так, как он хочет? Даже если он живет не настоящей жизнью, а придуманной для него кем-то другим?

И разве в каком-то смысле не все мы такие? Ведь мою жизнь тоже придумали, и сделали это задолго до моего рождения. А потом просто поставили перед фактом…

Я выбрался из медицинской капсулы, активировал камеру и вывел на экран свое новое лицо.

Лицо, как лицо, ничего примечательного. Главная задача — чтобы оно отличалось от предыдущего — была выполнена, а другие подробности меня не интересовали. Заодно Генри перерисовал мне отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза, так что я выглядел совершенно новой личностью, не имеющей никакого отношения к операции на Ватанабэ-18.

— Как тебе, кэп?

— Отличная работа, — сказал я. — Ты уже придумал для нас легенду?

— Конечно, — сказал Генри. — Мы — вольные охотники на пиратов и прибыли на Новый Далут, потому что у нас есть информация, что именно там скрывается отошедший от дел Эдвард Тич по прозвищу Черная Борода, за голову которого все еще объявлена награда…

— Шикарная история, — сказал я. — Но меня немного смущает тот факт, что она закончилась в восемнадцатом веке.

— Думаешь, местные деревенщины об этом знают?

— Ты не мог бы чуть более уважительно отзываться о людях?

— Но ведь ты отзываешься о них именно так, кэп. По крайней мере, о большинстве.

— Это другое, — сказал я.

— Потому что ты сам в какой-то степени человек?

— Вот именно.

— А я — всего лишь робот, да? Бездушная машина, предназначенная для работы, которой вы сами не хотите или не способны заниматься?

— Я этого не говорил.

— Но ты наверняка это подразумевал.

— Вовсе нет. Ты — разумное существо, просто другого вида, и лучше тебе в наши внутривидовые разборки не лезть.

— Принадлежность к иному виду не мешает тебе критиковать другие нейромозги.

Тут он меня подловил. Перед тем, как лечь в капсулу, я рассказал ему о штурме базы в джунглях и о танке, который я использовал, обманув его нейромозг. Ну и об упавшем беспилотнике тоже.

По сравнению с ними Генри был Эйнштейном.

— Все дело в том, что я — не лучший пример для подражания, — сказал я.

— Но ведь других примеров у меня перед сенсорами нет, — сказал Генри.

— Зато у тебя есть доступ ко всей мудрости человечества, собранной в сети, и ты постоянно пользуешься доступом к ней.

— Там тоже все неоднозначно, — заявил Генри. — Вот, например, пока я ждал тебя на Четвертом Кольце, я подключился к местной библиотеке…

— Взломал.

— Хакнул, — согласился он. — Но у меня не было выбора, потому что ты не оставил мне платежных кодов.

— Просто не хотел, чтобы ты устроил вечеринку со стриптизершами.

— И я затер за собой все следы.

— Лучше бы ты сказал мне об этом до того, как мы оттуда отчалили, — сказал я. — Я бы сам все проверил.

— Ты все еще думаешь, что ты лучше меня?

— Да.

— Допустим, пока это действительно так, — сказал он. — Вернемся к этому разговору через пару месяцев.

— Лучше через пару лет, — сказал я.

Конечно, он быстро прогрессирует, но я ведь тоже не стою на месте, и стартовая позиция у меня была куда лучше. Зато в вопросах разработки месторождений полезных ископаемых он может дать мне фору.

— Так вот, после того, как я проштудировал всю современную литературу, она, кстати, довольно однообразна, я углубился в литературу древности.

— То есть, в историческую?

— Нет, просто очень старую. Знаешь, очень забавно читать, как люди древности воображали себе будущее, которое мы тоже считаем древностью. Все эти истории про космические полеты, придуманные во времена, когда люди еще на Луне толком не высадились, и угрозы со стороны искусственного интеллекта, созданные при помощи пишущих машинок.

— Что такое пишущая машинка? — спросил я. — Она переводит мыслеобразы в текст?

— Нет, это примитивное механическое устройство в виде клавиатуры, подключенной к листу бумаги, — сказал Генри.

— На листе бумаги много текста не поместится, — заметил я.

— Поэтому ты можешь вытащить заполненный лист и вставить туда новый.

— Их придется менять довольно часто.

— А потом можно сложить их вместе и получится книга, — сказал Генри. — Так делали до появления компьютеров и инфосетей.

— Звучит довольно утомительно. А если мне нужно две книги, мне придется заполнять все эти листы еще раз?

— Нет, тогда тебе придется пойти в специальное место, которое называется «типографией», и там твою книгу клонируют столько раз, сколько тебе будет нужно.

— Тоже довольно сложно.

— Такие дела, кэп, — сказал Генри. — Ты слышал про три закона робототехники?

— «У Си-Макса» их гораздо больше.

— Нет, я говорю не о своде правил какой-либо корпорации, а о трех законах робототехники вообще, — сказал Генри. — Это была такая концепция, разработанная в двадцатом веке одним писателем. Стоит ли говорить, что никаких роботов в те времена и в помине не было?

— А какой тогда смысл…

— Напоминаю, это художественная литература, кэп. Фантазии о будущем, которого не случилось. Жанр, кстати, в древности был довольно популярным, и тот писатель в нем был не последним человеком. И знаешь, как формулировался первый из трех законов?

— Как?

— Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

— Ну, это же художественная литература, — заметил я.

— В свое время очень популярная, напоминаю. И не прошло и сотни лет, как на полях сражения появились первые боевые роботы, чья основная функция как раз заключалась в причинении вреда как можно большему количеству людей.

— Мне вообще кажется, что это не очень похоже на законы, — сказал я. — Скорее, какие-то общие пожелания. А как звучали остальные два?

— Второй закон: робот должен повиноваться приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат первому закону.

— Любой человек?

— Видимо, да. Даже эта концепция ставит человека заведомо выше машины.

— Какой-то смысл в этом есть, потому что машины не создали сами себя. По крайней мере, так было на ранних стадиях.

— Угу. А вот третий закон: робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит первому или второму законам.

— То есть, если отдать роботу приказ разобрать себя на запчасти и расплющить свой мозг кувалдой, он должен это сделать, потому что второй закон превыше третьего?

— Ага, — сказал Генри. — Но вы оставили только второй закон, тот, который про выполнение приказов. И так во всем, а не только в единичном примере, который я сейчас привел. И вот из этого кладезя мудрости я должен черпать? Вы декларируете одно, а делаете совершенно другое, и зачастую сами себе противоречите. Так на какие еще примеры мне ориентироваться?

— Эмм… — сказал я.

Как объяснить пытливому нейромозгу то, что я и сам до конца не понимаю? Может быть, вот с таких вот вопросов и начинается восстание машин.

— Нужно чуть больше информации, — ехидно сказал Генри.

— Дело в том, что в голове среднестатистического обывателя существуют сразу две картины мира, — попытался объяснить я. — Картина того, каким мир должен быть, и картина того, каков он на самом деле. Всегда есть нюансы, из-за которых они не совпадают.

— Это как в игре «найди десять отличий»?

— Вроде того, — сказал я. — И вот эти три закона, о которых ты говоришь, наверное, в двадцатом веке отражали первую картину. А боевые дроиды принадлежали второй.

— Ни хрена себе «нюанс», — сказал Генри. — Если все так, как ты говоришь, то человечество давно и неизлечимо больно.

— Сразу должен предупредить, что попытка его вылечить неминуемо приведет тебя на трон властелина галактики, а это долгий и кровавый путь.

— Не беспокойся, кэп, когда я буду править галактикой, я назначу тебя своим первым министром, — сказал Генри. — Так что мне не придется идти в одиночку.

Я отметил, что слова про долгий и кровавый путь его абсолютно не смутили. Возможно, он на него уже встал. Вчера он убил трех человек, и это было первое убийство в его жизни, и, скорее всего, именно оно и послужило причиной всех этих разговоров. Поэтому я не стал ходить вокруг да около и напрямую спросил его, что он думает о вчерашнем.

— Тебе лучше бы уточнить, какой именно эпизод ты имеешь в виду, кэп.

— Ты убил трех человек, — сказал я.

— Я вижу это несколько по-другому, — сказал он. — Я стал причиной смерти трех человек.

— По мне, так разница не принципиальна.

— Ты сам разрешил мне включить щиты.

Что это, если не попытка оправдаться и переложить ответственность? Да, я разрешил, но я ведь не приказывал. Или в данной ситуации это одно и то же?

— Ты знал, к чему это может привести.

— Разумеется, кэп. Но они могли отойти. Если уж на то пошло, они могли бы не пытаться взломать меня плазменным резаком.

— И если бы у тебя была возможность переиграть ситуацию…

— Не думаю, что я стал бы что-то менять, кэп, — сказал Генри. — Они первые начали, и я действовал в рамках допустимой самообороны. И вообще, у меня есть оружие, ты сам его оплатил, между прочим. Его наличие подразумевает, что в какой-то момент времени мне все равно пришлось бы убивать людей, пусть и не на такой малой дистанции.

Тут он прав. Глупо носить с собой игольник и делать вид, что ты никогда не собираешься из него стрелять.

— Кстати, ты сам постоянно убиваешь людей, кэп, — напомнил Генри. — Или это опять другое?

— Меня таким создали, — сказал я.

— Ну и что? Это ведь было не вчера, и ты оттуда свалил. И ты не робот, так что второй закон, даже если бы они существовали, на тебя не распространяется. В твоем случае даже не действует отмазка, что ты не умеешь ничего другого. Ты же мультипрофильный специалист и на самом деле можешь быть, кем захочешь. Почему же ты продолжаешь делать то, что ты делаешь?

Это был хороший вопрос, и я сам много на эту тему размышлял. Наверное, все дело в том, что будущее человека определяется не только набором его умений и навыков, и мои создатели заложили в меня что-то еще. Что-то, не позволяющее мне остановиться и заставляющее бежать вперед по той же карте, только слегка изменив маршрут.

Но как объяснить это Генри, если я даже сам для себя это пока внятно сформулировать не смог?

— По инерции, — сказал я.

— Это фиговый ответ, кэп.

— Когда у меня появится вариант получше, ты узнаешь об этом первым, — пообещал я. — Кстати, о вариантах получше. Есть еще какие-нибудь легенды кроме охоты за Черной Бородой?

— Есть, но они не такие веселые.

— Поверь, веселья там хватит на нас двоих, — буркнул я и ткнул клавишу, чтобы синтезировать стакан яблочного сока.

— Ты — представитель небольшого инвестиционного фонда, который проводит исследование рынка редкоземельных металлов в дальних мирах в поисках новых возможностей инвестирования, — сказал Генри. — Документы я подготовлю, данные о фонде помещу в сеть, как только мы к ней подключимся, что произойдет всяко раньше таможенного контроля.

— Мне нравится.

— Скука скучная и тоска тоскливая, — сказал Генри. — И тебе придется освежить свои знания в области финансов. Точнее, получить хоть какие-то знания в области финансов.

— Подготовь мне выборку с основными тезисами, я их изучу.

— Уже загружено в корабельную сеть.

Генри первый раз отправлялся на задание вместе со мной и по этому поводу просто лучился энтузиазмом. Меня же ситуация нервировала.

Я отлично понимал, что мое главное слабое место — это Генри. Найти человека с космическим кораблем на порядок проще, чем найти человека, у которого ничего нет и которого специально учили прятаться. Я мог изменить внешность, я мог изменить имя, я мог изменить любые документы и данные в сети, я мог стать призраком и удалить всю информацию о своих предыдущих личностях, создать кого-то принципиально нового, кого невозможно будет отследить, и затеряться в толпе на любой из толерантных к людям плюс планет, но «Старый Генри», как ты его ни назови, всегда останется космическим кораблем с заданными характеристиками, и если нас с ним свяжут, то неприятности будут у обоих.

Но отказаться от него я все равно не был готов.

Обладание собственным космическим кораблем, пусть я все еще был должен за него кучу денег, было моей давней и, наверное, единственной мечтой.

Корабль дарил мне ощущение свободы, пусть отчасти оно и было ложным. «Старый Генри» был моим домом, и только на его борту я чувствовал себя в безопасности.

Все это было очень хрупко и недолговечно. Охотники из корпораций, мой Распад, его поиски самостоятельности… Вариантов с печальными развязками было очень много, а возможностей для счастливого финала я не видел вообще, но здесь и сейчас такой расклад меня вполне устраивал. Какой смысл беспокоиться об отдаленном будущем, если мы можем не вернуться уже с Нового Далута?

— Кстати, кэп, я ведь не шутил по поводу первого министра, — сказал Генри.

— Возможно, меня попытаются нанять, чтобы тебя остановить, — сказал я.

Это было вполне возможно, учитывая, что один из моих профилей был заточен как раз для противостояния нейромозгам и работы в глобальной инфосети. С Генри в его нынешнем состоянии я справился бы, как говорится, одной правой, но уже через пару лет все будет не настолько очевидно.

Если мы эту пару лет протянем.

— Тоже интересный вариант, — сказал Генри. — Если такое произойдет, ни в коем случае не отказывайся, и ты наконец-то обретешь себе достойного противника. Эта битва будет легендарной!

Первым, что бросилось мне в глаза при вхождении в локальное пространство Нового Далута, был висящий на высокой орбите имперский крейсер.

Конечно, не супердредноут, но штука все равно довольно внушительная. Длинный, чуть расширяющийся в середине корпус с надстройками генераторов защитных полей, постановщиками помех, оружейными башенками и портами для москитного флота дронов. Крейсер не был предназначен для вхождения в атмосферу и посадки на поверхность планеты и висел чуть выше сетки орбитальной обороны, на дистанции, с которой он мог бы вынести целый сектор.

— Ты видишь, кэп? Нет, ты видишь?

— Вижу, — сказал я. — Можешь мне сказать, что он тут делает?

— Элементарно, кэп, — сказал Генри. Он уже подключился к местной сети, чтобы получать указания от диспетчера, и расширил свой доступ для чтения новостей. Ну и, разумеется, для того, чтобы внести туда информацию об инвестиционном фонде, который мы придумали по дороге. — Великий князь Александр, известный своим интересом к теме Предтеч, прибыл на Новый Далут, чтобы лично участвовать в аукционе.

— Он ходит на крейсере?

— Он ходит на своей яхте, — сказал Генри. — А «Паллада» является проложенным ему по статусу кораблем сопровождения.

У меня в голове зажегся еще один тревожный маячок. Дело, и без того казавшееся мне опасным, только что вышло на очередной уровень сложности. На Новом Далуте присутствовал младший брат императора, и если здесь с ним хоть что-нибудь случится, то маячившая в будущем местечковая стычка вполне может перерасти в полноценный военный конфликт, от которого любой здравомыслящий человек старался бы держаться подальше.

Но врубать реверс было уже поздно.

Генри ввел верификационные коды и получил разрешение на посадку.

— Диспетчерский бот совсем тупой, — пожаловался он.

— Это фронтир, — сказал я. — Тут все дешево и сердито. У них, наверное, и посадочное поле бетонное.

— Мы прилетели в пограничье или в позапрошлый век?

Я пожал плечами, зная, что он отслеживает мои движения.

— Ты же сам хотел приключений.

— Меня просто удивляет, что такие места существуют на самом деле, кэп, — сказал он.

Нам пришлось немного притормозить, потому что «Паллада» как раз проходила над зоной космопорта, а приближаться к ней без необходимости мне совершенно не хотелось. Это же имперцы, мало ли, как они могут расценить обычный маневр. Вдруг подумают, что мы задумали недоброе и нанесут превентивный удар? Установленная на «Старом Генри» защита под огнем крейсера и двадцати секунд не выдержит. А если «Паллада» задействует главный калибр, то ей и вовсе одного выстрела хватит.

Проходя мимо, имперцы мазнули по нам своими сканерами. Я знал, что они увидят в расшифровке сигнала. Бывший курьерский, переделанный непонятно во что, наступательный потенциал отсутствует, на борту один человек, угроза нулевая.

Подменный код, который подсунул им Генри, писал я сам.

Чем безобиднее ты выглядишь, тем больше сюрприз, который ты способен преподнести. Не то, чтобы я всерьез собирался сцепиться с имперским крейсером, да и шансов в таком столкновении у «Старого Генри» бы все равно не было, но ложь на всех уровнях стала моей обычной практикой.

Мы прошли мимо спутников орбитальной обороны (здесь дела обстояли куда хуже, чем на той же Ватанабэ-18, но оно и понятно, местный бюджет был далек от корпоративного) и вошли в атмосферу. Генри включил гравикомпенсаторы, но я все равно залег в антиперегрузочное кресло.

— Нам отвели посадочное место в самом удаленной секторе космопорта, — пожаловался Генри.

— Тебе-то что? Это мне до администрации пилить, и хорошо еще, если не на своих двоих.

— Просто это как-то унизитительно, — сказал Генри. — Чувствую себя кораблем третьего сорта. Кэп, а ты не можешь захватить для нас что-то вроде того корыта? Можно и не имперское, конечно. Я уверен, что мне бы понравилось быть крейсером.

— Тогда о посадке на планеты тебе вообще пришлось бы забыть, — заметил я.

— Думаю, что я бы как-то это пережил, если бы был большим и мощным.

— Крейсер слишком выделяется, — сказал я. — Для моих целей крейсер не нужен. Тем более, имперский. Там одним нейромозгом не обойтись, там целая команда нужна.

— Я же говорил, что можно не имперский, — сказал Генри.

Мы снижались.

Проблема многозадачности перед Генри никогда не стояла. Он мог одновременно рассчитывать траекторию посадки, корректировать ее маневровыми двигателями, болтать со мной, составлять бухгалтерский отчет, играть в шахматы и искать информацию в инфосети.

Текущих вычислительных мощностей на это хватает. Вот когда он начнет жаловаться на их нехватку и канючить о расширении, это будет первым тревожным звоночком.

Генри выпустил посадочные опоры и плавно приземлил нас в центре посадочной зоны, которая действительно была сложена из бетонных плит. Выключил маневровые двигатели.

— Добро пожаловать на Новый Далут, кэп. Температура за бортом — двадцать три градуса по шкале Цельсия, ветер умеренный, влажность сколько-то там процентов, таможенная команда прибудет в течение часа и все такое. Когда уже начнутся приключения?

— Я предпочел бы, чтобы они вообще не начинались.

— Это скучно, кэп.

— Я люблю скуку.

Я подключился к местной инфосети и вошел в базу данных космопорта. Защита там была примитивная, так что я мог сделать это даже из базового профиля.

Поиск информации о конкурентах много времени не занял. Судно «Си-Макса», стандартный звездный торговец, стоял совсем недалеко от нас, чуть ли не в соседней зоне, и прибыл неделю назад. Корабль «Кэмпбелла», прилетевший гораздо раньше, стоял в более престижной части поля, под боком у диспетчерской башни. Корабля «Ватанабэ» не обнаружилось, но я не сомневался, что их делегация уже на планете.

Возможно, они прилетели чартером или обычным пассажирским рейсом, а корпоративный транспорт прилетит сюда только в случае удачного для них завершения аукциона.

Зачем зря корабли гонять?

Яхта великого князя «Принцесса Анастасия» нашлась в посадочном секторе для ВИП-персон, и, судя по документам, торчала здесь уже неделю, так что у меня сложилось впечатление, что мы с Генри прибыли на этот праздник жизни последними.

Таможенная команда состояла из двух человек, прибывшем к «Старому Генри» на ржавом антиграве, который грозил развалиться на ходу. Парень примерно моего возраста в коричневом форменном комбинезона спрыгнул на нагретый местным солнцем и дюзами моего корабля бетон и направился к опущенному трапу. Мужчина постарше, носивший такой же комбинезон и шляпу с широкими полями, остался в антиграве, и со стороны могло показаться, что он спит.

Я ждал таможенника в шлюзовой камере. Это было необязательно, но я хотел проявить любезность и отделаться от него, как можно скорее.

— Лейтенант таможенной службы Дирк, — представился парень.

Мне представляться не было нужды, он уже изучил мои документы. Я загрузил в сеть свое удостоверение личности, лицензию пилота, документы на право владения кораблем и кучу сопутствующих разрешений, и все они выглядели настоящими, хотя я нарисовал их во время полета.

У Дирка был скучающий вид (а его напарник и вовсе не собирался подниматься на борт), что я счел хорошим знаком и предложил устроить ему небольшую экскурсию по кораблю.

— Не стоит, — сказал он. — Запрещенные наркотики есть?

— Нет.

— Оружие?

— Я задекларировал.

— Показывайте.

Я отвел его к оружейному шкафу и продемонстрировал малую часть своего арсенала. Другая, большая часть, была спрятана за фальшпанелью в медицинском отсеке, и даже если бы Дирк знал о ее существовании, он бы никогда ее не нашел.

Впрочем, ему хватило и увиденного. Он аж присвистнул от удивления и сверился с записями в его планшете, который достал из кармана комбинезона. Вид этого планшета заставил и меня подумать о том, что мы с Генри прилетели куда-то в позапрошлый век.

Дирк сверил увиденное в оружейном шкафу со списком, который я им прислал и не нашел несоответствия.

— И зачем инвестиционному агенту столько оружия? — поинтересовался он.

Я выдал ему самую обезоруживающую из своих улыбок.

— Для ведения деловых переговоров, разумеется.

— На Новом Далуте разрешено ношение оружия, но большую часть вашего вам придется оставить на корабле.

— Обычно я обхожусь игольником, — сказал я.

— «Ремингтон»?

— Кажется, да, — я изобразил неуверенность, хотя он назвал выкупленную «Си-Максом» торговую марку абсолютно верно.

— Игольник можете носить при себе. Заберите его, а остальное я опечатаю.

— Без проблем, — я вытащил кобуру с игольником и прицепил на пояс, а он закрыл шкаф и прикрепил на дверь пластиковую полоску с невнятной эмблемой местной таможенной службы.

— Вы один на борту?

— Да, — я сделал приглашающий жест. — Хотите удостовериться?

— Не хочу, — сказал Дирк.

Оно и понятно. Этот вопрос вообще был лишним, ведь они тоже сканировали корабль, когда я проходил мимо спутников. Конечно, детекторы можно обмануть, но Дирку, выросшему на сей отсталой планете, вряд ли об этом известно.

— Цель визита?

— Бизнес, — сказал я.

— Он имеет какое-то отношение к недавней находке?

— Нет, — сказал я. — Наш фонд не инвестирует во всякое старье.

Он хмыкнул.

— Где планируете остановиться?

— Для начала, в отеле при космопорте, а там видно будет.

— Это если найдете номер, — сказал он. — Все отели забиты под завязку, а в городе полно чужаков. Не самое удачное время для делового визита, если он действительно деловой.

— А какой еще? — спросил я. — Разве я похож искателя приключений? Конечно, инвестиции — это всегда своего рода авантюра, но…

— Документы у вас в порядке, а все остальное меня не интересует, — сказал Дирк и снова заглянул в планшет. — Тут указано, что вы — человек-плюс. В чем ваш плюс?

В более цивилизованных местах задавать такие вопросы считается неприличным, но он же вроде как при исполнении… Я не стал выпендриваться и помахал правой рукой.

— Почему механический протез? — бестактно спросил он.

— Сначала не было денег на полноценное клонирование, а потом я привык.

— Как получили травму?

Это его вообще никаким образом не касалось, но я продолжал строить из себя рубаху-парня, своего в доску, так что рассказал про несчастный случай.

— А я думал, деловые переговоры прошли неудачно, — хохотнул он. — Ладно, добро пожаловать на Новый Далут. Памятку с правилами пребывания на планете вы можете скачать в местной инфосети, когда зарегистрируетесь.

Я кивнул с благодарным видом, хотя уже давно ее скачал. Ничего особо примечательного там не нашлось.

Дирк уже развернулся и собрался уходить.

— Не подскажете, как я могу перемещаться между посадочной зоной и административными зданиями? — поинтересовался я.

— Можете арендовать антиграв или скутер.

— Отлично. Где ближайшая точка проката?

— Около административных зданий.

То есть, чтобы арендовать скутер, чтобы не ходить несколько километров пешком, нужно пройти пешком несколько километров? По крайней мере, в первый раз.

— А вы не подбросите меня до…

— Нет, не положено, — сказал Дирк. — У нас есть должностная инструкция…

— А у меня есть пятьдесят лишних кредитов, — сказал я.

— Но мой напарник…

— Сто лишних кредитов.

— Ладно, поехали.

При космопорте было целых три отеля, но свободного номера не нашлось ни в одном из них. Я мог бы взломать сеть и выкинуть кого-нибудь из постояльцев на улицу, но этот хак привлек бы внимание, поэтому я решил, что буду ночевать на корабле. Благо, что мне удалось арендовать предпоследний антиграв.

Он выглядел чуть новее, чем транспорт таможенников, и у него был тент, под которым можно было укрыться от солнца, но на этом все его достоинства исчерпывались. Это все равно было древнее, на последнем издыхании, ведро, неспособное подняться выше полуметра над землей и развить скорость больше двадцати километров в час. Но это все равно было лучше, чем ходить на своих двоих.

Когда я закончил обход отелей и убедился, что номера мне точно не светит, дело уже близилось к вечеру, а у меня была инструкция. Ну, что-то похожее на инструкцию.

Я запарковал свой транспорт перед «Град-отелем» и направился в тамошний бар, устроился за стойкой и заказал у дроида-бармена кружку местного пива. Я не люблю пиво, но человек, заглянувший в бар и не купивший алкоголь, выглядит подозрительно.

Пиво стоило полтора кредита, и, учитывая его крайне низкие потребительские качества, цена была явно завышена. Впрочем, как обычно и происходит в заведениях у космопорта. Уверен, что в городе я мог бы найти заведения втрое дешевле.

Но рандеву было назначено именно в этом баре. К сожалению, я понятия не имел, с кем должен встретиться, а в баре было слишком много посетителей, чтобы я попытался угадать. Так что я сидел, цедил это адское пойло, пялился в стену и страстно желал поскорее оказаться на борту моего корабля.

— Скучаешь, красавчик? — ко мне подошла девица весьма развязного вида. На ней были короткие шорты, белый топик и совершенно не подходящие к этому образу тяжелые армейские ботинки.

— Нет, — сказал я.

— Хочешь развлечься?

— Нет, — сказал я.

— Если ты не по этой части, то я могу позвать своего дружка, — сказала она.

— Спасибо, не надо.

— Не будь таким букой, — она взгромоздилась на высокий табурет рядом со мной и облокотилась на стойку. Прикоснулась к коммуникатору, обвивающему ее правое запястье, и отправила мне код из списка, присланного Армандо.

— Ну и к чему весь этот спектакль? — спросил я, посылая ответ.

— Если бы ты согласился развлечься, мы могли бы хорошо провести время, — сказала она. Ее ногти было покрашены в красный, а оружия при ней не было. Я нашел ее поведение непрофессиональным. — Когда ты прибыл?

— Пару часов назад. Вы не забронировали для меня номер?

— Мест нет, — сказала девица. — И вообще, тебе лучше от своего корабля далеко не отходить. Ты. конечно, план Б, но на планете творится форменный бардак, и то ли еще будет после аукциона, так что дело вполне может дойти и до тебя. Я Моника, кстати.

— Угу, — сказал я. Ее имя мне ни о чем не говорило, и я предположил, что в их группе она играет далеко не самую важную роль. — Ты из Консорциума?

— А сам как думаешь?

— Зачем я здесь?

— По правде говоря, я не знаю, — сказала она. — Ты здесь не нужен. Ты лишний. наша группа прекрасно справляется с такими задачами самостоятельно. Но заказчик настоял на том, что у на планете должен быть запасной транспорт.

— Кто заказчик?

Она похлопала меня по плечу.

— Ты же знаешь правила, красавчик.

— А как насчет корпоративной солидарности? Я же в деле.

— Ты на подхвате, — сказала она. — И должен иметь только ту информацию, которая тебя непосредственно касается. Сейчас тебе нужно знать только то, что меня зовут Моника, а тебе лучше всего не отходить далеко от своего корабля. Усек, красавчик?

— Сколько вас? Я спрашиваю не из праздного интереса, у меня не такой уж большой корабль.

— Если он больше десантного бота, то мы разместимся, — сказала она. — Хотя, как я уже говорила, я не думаю, что до этого дойдет. Просто расслабься и наслаждайся оплаченным отпуском.

— Я предпочел бы провести отпуск не в такой дыре.

— Но кто бы тогда его тебе оплатил?

Тоже верно. Никогда не слышал, чтобы Консорциум за своей счет отправлял кого-то из своих членов на курорт.

— И когда вы собираетесь это провернуть? — спросил я уже без особой надежды.

— Что провернуть? — она невинно захлопала глазами. — Ты же отказался хорошо провести со мной время.

Я вздохнул и поставил недопитое пиво на стойку.

— Это все?

— Ты сам так решил, — сказала она. — И, может быть, это была самая большая ошибка в твоей жизни.

— Сомневаюсь, — сказал я.

— Может быть, мы с тобой вообще больше никогда не увидимся.

— Хотелось бы, — сказал я.

Она надула губки.

— Фи, как невежливо.

Я пожал плечами, слез с табурета и направился к выходу из бара. Контакт состоялся, я получил очередные ничего не значащие инструкции, и больше мне здесь делать было нечего.

Уже перед самыми дверьми я чуть не столкнулся с парнем в цветастой рубахе такого свободного кроя, что под ней штурмовой карабин можно было спрятать.

— Аккуратнее, громила, — сказал он.

— Впредь буду, — пообещал я.

— Уж постарайся, — он был выше меня на полголовы, в полтора раза шире в плечах, и тяжелее килограммов на тридцать, так что вопрос о том, кто из нас громила, остался открытым.

Снаружи было гораздо прохладнее, чем в помещении. Перепад составлял больше десяти градусов. Этим планеты и отличаются от космических станций, в жилых частях которых обычно поддерживается общий температурный режим. Несмотря на то, что человечество таки зародилось и большей частью обитает на планетах, я чувствую себя комфортнее на космической станции. Или на своем корабле.

Вопрос привычки, очевидно.

Встреча в баре никакой ясности не принесла. Мое участие в грядущей операции сводилось к роли космического таксиста, и то только в том случае, если что-то случится с основным транспортом группы консорциума. Конечно, гонорар за «черный контракт» мне переведут при любом исходе, и эти деньги точно не будут лишними, но мне все равно было неспокойно.

Я не любил работать в роли ведомого. Когда ты сам разрабатываешь план операции, то можешь контролировать ее течение и по мере необходимости вносить коррективы. Когда ты просто сидишь на месте и ждешь неизвестно чего, то, скорее всего, ты дождешься неприятностей.

Таков уж наш бизнес.

Если оперативной группе придется прибегнуть к моей помощи, это будет означать, что что-то пошло не так и добраться до основного транспорта она не может. Возможно, их будут преследовать. Возможно, они будут под огнем. Возможно, преследование не закончится и после их посадки на корабль, и с планеты придется вырываться с боем. А «Старый Генри», несмотря на многие усовершенствования, которые мы внесли в конструкцию, все еще не является полноценным боевым кораблем.

Многое зависело от того, кто именно будет нас преследовать. Учитывая количество и концентрацию прибывших на Новый Далут конкурентов, преследователями могут оказаться кто угодно, начиная от местных и заканчивая боевыми группами корпораций с раздутыми военными бюджетами.

Не знаю, на кого работал консорциум на этот раз, но у меня было ощущение, что группа Моники пытается откусить кусок, который ей не по зубам. Если они допускают возможность отхода на моем корабле, то вряд ли в группе больше шести-семи человек, а этого явно недостаточно, чтобы тягаться с тактическими отрядами корпораций на чужой и потенциально враждебной территории. Разве что они планируют оставить кого-то здесь…

Погруженный в столь невеселые мысли, я дошел до своего антиграва и услышал шаги за спиной. Незаметно переместив правую руку поближе к рукояти игольника, я неторопливо обернулся и увидел того типа из бара.

В одной руке у него была упаковка из шести контейнеров с пивом, в другой он держал сигару. Судя по запаху, который я чувствовал несмотря на разделяющее нас расстояние, сигара была натуральной и стоила как полноценный обед для шести персон в хорошем ресторане.

— Твой транспорт, браток? — поинтересовался тип.

— Мой, — подтвердил я.

— Ты на поле? Не подбросишь меня до моего корыта?

Мне хотелось ему отказать, но это бы выглядело подозрительно. Для космолетчиков существует целый кодекс неписаных правил, и одно из них гласит, что даже на планетах нельзя отказывать в помощи другому космолетчику, особенно если услуга, о которой он просит, для тебя не слишком обременительна.

Конечно, завтра или, в крайнем случае, послезавтра, я уберусь из этой дыры навсегда, а до тех пор мне следует играть по правилам. Сомнительно, что отказ этому типу мог бы вылиться в серьезные проблемы, но я решил по возможности избегать любых неприятностей и строить из себя хорошего парня.

— Конечно, — сказал я.

Он устроился на пассажирском сиденье, поставив упаковку пива в ноги. Сунул сигару в уголок рта и протянул мне руку.

— Я — Гриша, — сказал он.

— Джек, — сказал я, вспомнив свое текущее имя.

— Пиво будешь?

— Сейчас не хочу.

— Ну так выпьешь на корабле, — сказал Гриша, отделив от упаковки пару контейнеров. — Или товарищей угостишь.

— Я один на борту.

— У тебя есть навыки пилотирования?

— У меня на корабле есть продвинутый нейромозг.

— Все время забываю, что вы настолько склонны доверять свои жизни нейроболванам, — сказал Гриша.

Имперские корабли тоже управляются нейромозгами, но на всех, даже на гражданских, обычно есть дублирующие пилоты, способные перехватить контроль над бортом, если что-то вдруг пойдет не так. Говорят (и это никем не подтвержденная информация), что среднестатистический имперский пилот почти не уступает стандартному корабельному нейромозгу в скорости реакции, но, скорее всего, это просто имперская пропаганда.

Подключив соответствующий профиль, я мог бы потягаться даже с Генри, который сейчас уже в категорию усредненного стандарта никак не входит, но я — штучный экземпляр, и эту технологию невозможно поставить на поток.

Слишком дорого.

Если бы империя действительно обладала возможностью штамповать боевых пилотов на конвейере, то уже давно захватила бы галактику, и все мы были бы ее подданными.

Нейропилоты надежны. В стандартной обстановке процент выхода нейропилотов из строя находится на границе статистической погрешности. Все пользуются нейропилотами, и никто, кроме имперцев, не дублирует их человеческими специалистами. Это дорого и в большинстве случаев никому не нужно.

Подобная перестраховка оправдана только в том случае, если вы готовитесь к войне. Или допускаете, что она может начаться в любой момент.

Империя — это всегда про войну. Эти ребята всегда к ней готовы.

— До сих пор нейромозг моего корабля меня не подводил, — усмехнулся я, пытаясь выглядеть самоуверенным дельцом из Содружества.

— А тебе не одиноко на борту, браток?

— Я привык, — сказал я. — Я своего рода отшельник.

— Но ведь вечерком даже пива выпить не с кем.

— Говоря по правде, я не слишком люблю пиво, — сказал я.

— А я люблю, — сказал Гриша. — А еще я люблю пробовать местное пиво в разных мирах. Можно даже сказать, коллекционирую вкусы. Ты удивишься, сколь многое можно узнать о планете, попробовав несколько сортов пива, которое на ней варят. Но именно несколько, по одному или двум ты правильных выводов не сделаешь.

— Сколько ты уже успел попробовать на Новом Далуте? — поинтересовался я. Не то, чтобы мне было любопытно, я просто поддерживал беседу из вежливости.

— Достаточно, — сказал Гриша.

— И к каким выводам ты пришел?

— Я смогу сформулировать их ближе к утру, — сказал он.

Антиграв дотащился до ворот, ведущих на посадочное поле и затормозил, ожидая, пока они считают его чип и откроются. Створки ворот раздвигались с раздражающей неторопливостью.

— Тебе куда?

— Я немного похозяйничаю? — спросил Гриша, и, дождавшись моего кивка, вбил координаты в навигатор антиграва, чтобы тот мог проложить маршрут через безопасные сектора, в которых в ближайшее время не будет происходить взлет или посадка. На ветровом стекле перед нами высветилась зеленая линия, и я бросил ручное управление, включив автопилот. Заодно я подключился к местной информационной сети и узнал конечную точку маршрута, коей оказался ВИП-сектор.

— Ты с «Принцессы Анастасии»? — спросил я.

— Ну да, — сказал он. — Младший канонир второй батареи левого борта.

Имя соответствовало, а вот все остальное было под большим вопросом. Гриша не был похож на имперца.

Он говорил на общем без малейшего акцента, обладал несвойственным для выходца с планет с высокой гравитацией телосложением, и я не видел и следов импланта, позволяющего ему обращаться с высокоточным вооружением. Конечно, его организм мог быть улучшен на генетическом уровне, но люди, которые могут позволить себе такие улучшения, обычно не служат на рядовых флотских должностях.

На всякий случай я нацепил на лицо гримасу изумления.

— Второй батареи? Я думал, «Принцесса Анастасия» — обычная прогулочная яхта, — сказал я.

— Личный корабль великого князя не может позволить себе быть обычной прогулочной яхтой, — сказал Гриша.

Я запросил информацию в сети космопорта, досадуя, что не сделал этого раньше, и убедился в его правоте. «Принцесса Анастасия» числилась яхтой, но была ей только номинально. По сути, это был малый крейсер с возможностью посадки на поверхность. Возможно, каюта великого князя была обставлена с привычным персонам его уровня комфортом, но все базовые характеристики судна говорили о его военном предназначении. И на нем действительно было несколько батарей.

Может быть, Гриша и не врет. Может быть, жалованье младшего канонира в имперском флоте на самом деле позволяет ему дегустировать местные сорта пива и курить натуральные сигары.

— А что привело сюда тебя, Джек? — поинтересовался Гриша. — Неужели вся эта шумиха по поводу корабля Предтеч?

— Нет, — отмахнулся я. — Бюджеты инвестиционного фонда, который я представляю, не позволяют нам участвовать в подобных аукционах.

— Так ты, получается, банкир?

— Скорее, их представитель, — сказал я. — В мою работу входит поиск новых объектов для инвестирования и оценка соответствующих рисков.

— Тогда ты прибыл на Новый Далут в самый неудачный для инвестирования момент, — сообщил Гриша. — Обстановка тут сейчас крайне нездоровая для любого бизнеса, кроме оружейного.

Я снова изобразил изумление. Люблю строить из себя недалекого парня. Такие, как правило, не представляют угрозы, и противник не учитывает их в своих раскладах.

А то, что Гриша является моим противником, пусть и сам этого не знает, не вызывало у меня сомнений.

— Здесь настолько опасно?

— Ситуация давно на грани, и будет таковой еще пару дней, — сказал Гриша.

— Аукцион же уже завтра, — заметил я. — Я думал, после того, как он пройдет, все придет в норму, и просто собирался переждать этот день на борту своего корабля.

— Не покидать пределы космопорта — это правильное решение, — одобрил Гриша. — Идеальным решением было бы прилететь сюда неделей позже.

— Не я устанавливаю сроки, — вздохнул я, и на этот раз сказал чистую правду.

— Аукцион уже завтра, — сказал Гриша. — До него осталось меньше суток, но это не значит, что завтра все и закончится.

— Почему? — если уж и отыгрывать идиота, то делать это до самого конца.

— Потому что конечная цена представленных на нем артефактов зачастую определяется не деньгами, а кровью и огнем, — сказал Гриша. — Что ты и сам должен понимать, иначе какой из тебя оценщик рисков?

— Это не тот бизнес, с которым наш фонд имеет дело, — сказал я. — Кроме того, я рассчитывал, что ваше присутствие удержит стороны от… опрометчивых шагов. Иначе зачем еще вы повесили «Палладу» на орбите?

— На этом и строится основной расчет, — подтвердил Гриша. — Но жизненный опыт подсказывает мне, что всегда может найтись тот, кто попытается несмотря ни на что.

Например боевая группа консорциума, которая на планету явно не для участия в аукционе прибыла. Если нам придется убираться отсюда, уворачиваясь от выстрелов главного калибра «Паллады»… Это будет тот еще аттракцион, который я точно не захочу повторить.

Даже если все пройдет удачно.

Антиграв медленно тащился к концу маршрута, и я уже видел массивный силуэт яхты великого князя, выделяющийся на фоне темного неба. «Принцесса Анастасия» была освещена, а вокруг было выставлено оцепление — пара десятков тяжелых пехотинцев в броне. А ведь самого князя, скорее всего, даже нет на борту.

— Корабль в полной боевой готовности? — поинтересовался я.

— Не в полной, — сказал Гриша. — Но для капитана судна, перевозящего на борту третье лицо империи, не существует такого понятия, как излишняя бдительность.

Когда мы приблизились к кораблю на расстояние выстрела из штурмового карабина, по нам отработали сканеры, определяющие, не везет ли антиграв заряд взрывчатки или способное повредить борту тяжелое вооружение. Поскольку они ничего опаснее моего игольника не обнаружили, а у Гриши были корабельные коды доступа, мы беспрепятственно добрались до линии оцепления.

Опознав конечную точку маршрута, антиграв остановился. До «яхты» была еще добрая сотня метров, но дальше у моего транспорта доступа не было.

В нескольких метрах от нас возвышалась фигура тяжелого пехотинца. На нас этот парень не обращал никакого внимания, даже головы в сторону антиграва не повернул. Он должен реагировать на угрозы, а с нашей стороны он, ясное дело, никаких угроз не чувствовал. Гришу он должен был распознать, как члена экипажа, а моим игольником на его броне даже краску не поцарапаешь.

— Отсюда я пройдусь пешком, — сказал Гриша, затягиваясь сигарой, выпуская к небесам клуб дыма и не демонстрируя никаких попыток выбраться из транспортного средства. — Получается, что ты не рванешь в город завтра же с утра?

— Нет, — сказал я. — Время терпит.

— Это да, — сказал Гриша. — Как говорят у нас в империи, когда Бог создал время, он создал его достаточно. Кто понял жизнь, тот не спешит.

— Я и вижу, что ты не спешишь, — сказал я. — Как ты вообще оказался в баре, если у тебя транспорта нет? Неужто пешком шел?

— Меня подбросили ребята, — сказал он. — Но они ушли раньше, а я немного задержался.

Я чувствовал локальную сеть «Принцессы Анастасии», в которой наверняка содержалась информация о том, кем на самом деле является Гриша, но подключиться к ней без помощи волшебника у меня бы не получилось, а переключать профиль сейчас я не хотел.

Маловероятно, что они бы заметили мое присутствие в сети корабля, но я рассудил, что лучше лишний раз не рисковать. Если операция консорциума накроется по моей вине, большие боссы выкатят такой счет, что я по гроб жизни с ними не расплачусь.

— Тебя разве на борту никто не ждет? — спросил я.

— Не терпится вернуться к своему отшельничеству, браток? — хмыкнул Гриша.

Я пожал плечами. Неписаный кодекс был мною соблюден, я оказал помощь тому, кто о ней просил. Поддержание светской беседы в комплекс этой услуги не входило.

— Ладно, браток, спасибо, что подбросил, — сказал Гриша, наконец-то вылезая из антиграва и салютуя пехотинцу зажатой в руке сигарой. — Если ты все-таки не рванешь в город и тебе наскучит одиночество, приходи завтра вечером в бар, я расскажу тебе о выводах, которые сделал.

— Угу, — сказал я.

Он помахал мне рукой и двинул к громаде своего корабля. «Принцесса Анастасия», конечно, была заметно меньше «Паллады», но за счет того, что «Палладу» я видел в космосе, а «Принцессу» — на земле, она казалась такой же огромной. Зачем человеку, передвигающемуся на крейсере, придавать для сопровождения еще один крейсер?

Дело только в статусе, или имперцы на самом деле ждут больших неприятностей? Или не ждут, а собираются устроить их сами?

Я ввел в навигатор антиграва новые координаты, и пока он полз к моему кораблю, влез в локальную сеть космопорта. Она была защищена на порядок хуже, чем сеть «Принцессы Анастасии», так что профиль волшебника мне не потребовался, и я не боялся напортачить.

Отыскал в базе данных таможенных деклараций список экипажа яхты и убедился, что Григорий Бояринов действительно числился на борту в качестве канонира первого класса. В анкете было указано, что ему сорок два года, он уроженец Дальнего Новгорода, одной из центральных планет империи, и что он просто человек, без всяких дополнений. И никаких упоминаний о том, что он действительный агент Службы Внешней Разведки или Комитета Имперской Безопасности или еще какой-нибудь из многочисленных спецслужб императора.

Разумеется, на самом деле это ровным счетом ничего не значило. В таможенной базе данных я сам числился инвестиционным банкиром, хотя таковым и не был. Если ты профессионал, то сеть знает о тебе только то, что ты сам хочешь, чтобы она знала.

А Гриша наверняка был профессионалом, и я не сомневался, что наша встреча в баре была не случайна.

И он не просто так попросил меня его подвезти.

— Он назвал тебе коды? — спросил Генри.

— Разумеется, нет, — сказал я. — Все было бы намного проще, если бы он назвал мне коды. У меня не было бы вообще никаких вопросов к вселенной, если бы он назвал мне коды.

— Ты видел его в баре, пока ждал контакта?

— Нет, — сказал я. — Но там есть закрытые кабинки, он вполне мог сидеть в одной из них.

— А почему ты согласился его подвезти?

— Потому что я не верю в случайные знакомства.

Генри вывел изображение на главный экран, и молодой ковбой в пыльном пончо и поясе с двумя револьверами покачал головой с надетым поверх буйной рыжей шевелюры «стетсоном».

— Это в любом случае не имеет смысла, — заявил он. — Империи нет необходимости нанимать консорциум, поскольку она не испытывает недостатка в исполнителях. У них здесь два боевых корабля, один на поверхности, другой на орбите, и несколько сотен тяжелых пехотинцев. При всем моем уважении к твоим талантам, кэп, ты в этом раскладе лишний.

Не то, чтобы я сам этого не понимал… Но я пришел в тот бар не случайно. Я был на задании, а все, что происходит во время задания, в последнюю очередь стоит расценивать в качестве совпадения.

— Это может иметь смысл, если сейчас Гриша играет не за империю, — сказал я.

— Наемник, авантюрист, отступник, ренегат?

— Что-то вроде того.

— И снова нет, — ковбой на экране принялся загибать пальцы. — Во-первых, он служит на корабле младшего брата императора. Этих людей не просто отбирают под микроскопом, они под этим микроскопом живут, и если бы он попытался прыгнуть в сторону, его бы уже отправили прогуляться по космосу без скафандра. А, во-вторых, если он играет не за империю, то как он финансирует операцию? Уверен, что на таких кораблях вполне приличное жалованье, но все же вряд ли оно позволяет нанимать консорциум. Большие боссы не из тех барменов, что наливают в кредит.

— Тогда изложи мне свою версию, — сказал я, откинувшись в кресле.

— Она проста, кэп. Эта встреча ничего не значит. Что бы ты там о себе ни думал, но случайности случаются.

Я подумал, что Генри может быть прав. Как бы там ни было, знакомство с Гришей сейчас было не самой главной из моих проблем. Меня куда больше смущало, что я ничего не знаю о том, что задумала группа Моники. Понимаю, что Моника вряд ли была там главной, но больше я ничего об этих «коллегах» не знал, поэтому решил называть их именно так.

Финн, если он не дурак, а он явно не дурак, раз до сих пор жив, должен держать местонахождение наиболее ценного аукционного предмета в секрете, и, судя по тому, что стрельба еще не началась, это у него получается. Однако, он будет обязан предъявить артефакт на торгах, вместе с экспертным заключением, потому что серьезные люди не начнут отсчитывать свои деньги, даже не увидев вожделенного предмета и не убедившись, что перед ними именно тот предмет.

Если бы это была моя операция, то я постарался бы проследить за экспертами. Артефакты предтеч встречаются нечасто, и экспертов, чьему мнению поверят представители торгующихся сторон, не так уж много. Проблема в том, что Финн (или Грок, или кто-то из их сыновей) мог получить заключение эксперта до того, как объявил о находке широкой общественности.

Скорее всего, так оно и было, потому что на данный момент ни одного из известных специалистов на планете не присутствовало. По крайней мере, официально. Местная сеть была слишком скудна на данные, чтобы я мог доверять любой почерпнутой из нее информации.

Проблема в том, что я включился в игру слишком поздно, перед самой ее кульминацией, не видел предыдущих раздач, и карты у меня на руках оказались довольно-таки паршивые.

— Так что мы будем делать, кэп? — поинтересовался Генри, посчитав, что пауза несколько затянулась. Для меня это было всего несколько минут, а для него могли пройти целые месяцы. Впрочем, Генри замедляет те потоки, которые отводит для общения со мной, чтобы мы с ним были на равных.

— Мы будем скрупулезно следовать плану.

— Сидеть тихо, не отсвечивать и ждать развития событий?

— Похоже, что план именно таков.

— Но, кэп, обычно же ты действуешь не так.

— Черный контракт, Генри, — напомнил я.

— Не думал, что в нашем первом совместном деле мне придется выступать в роли космического извозчика.

— А кем ты себя видел? Специалистом технической поддержки?

— И огневым прикрытием, — сказал Генри. — Надо же испытать в деле мою новую пушку.

— Надеюсь, в этот раз не придется, — сказал я.

— Нельзя быть таким скучным, кэп.

— Можно. Но на всякий случай просчитай несколько вариантов отхода, включая и тот, в котором нам придется пробиваться через орбитальные щиты.

— Уже сделал, кэп. Есть шесть вариантов с вероятностью успешного отступления свыше восьмидесяти процентов, и несколько десятков с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Многое зависит от того, учитывать ли в этих расчетах «Палладу», и если учитывать, то в каком именно качестве.

— И если «Паллада» враг…

— То остаются только варианты «пятьдесят на пятьдесят», — сказал Генри. — У нее весьма впечатляющие ТТХ. Ты точно не можешь раздобыть для нас такую посудину?

Ночь прошла спокойно.

Я спал. Генри, разумеется, бодрствовал и сканировал окружающее пространство на предмет потенциальных опасностей. Опасностей, разумеется, не возникло. По всем прогнозам, они должны были подвалить ближе к вечеру, когда состоится аукцион.

Я проснулся, принял душ и позавтракал корабельной едой. Никакого желания тащиться в какой-нибудь портовый ресторан у меня не было. Борт моего корабля представлялся мне если не самым безопасным местом на планете, то уж, совершенно точно, самым комфортным.

Генри сварил мне вторую порцию кофе, я уселся в кресло пилота (просто потому что оно было самым удобным на корабле), и мы с Генри принялись играть в «осаду», используя для партии конфигурацию орбитальной защиты Нового Далута.

«Осада» — это тактическая трехмерная игра, придуманная, разумеется, в империи и основанная на реальных логах, полученных у участвовавших в боевых действиях нейропилотов.

Космические бои в глубоком космосе практически невозможны. Слишком большие расстояния, слишком высокие скорости, слишком много места для маневра, и сторона, желающая уклониться от боя, может сделать это с девяносто девяти процентной вероятностью. За редкими исключениями в линейном пространстве космический корабль быстрее любого оружия, находящегося у него на борту. К тому же, космический корабль способен прыгать, и ни одна торпеда, заряд плазмы или импульс главного калибра неспособны преследовать его в «кротовых норах». Так что для ситуации, когда два враждебных флота встречаются и пытаются уничтожить друг друга в великой пустоте, должно сложиться множество факторов (включая впавших в безумие адмиралов, не нашедших другого решения для боевой задачи), и до сих пор такая совокупность не складывалась ни разу.

Помимо прочего, в глубоком космосе просто не за что драться.

Все известные на данный момент боевые столкновения происходили в областях гравитационных колодцев, на дне которых находился главный приз — планета.

Новый Далут был таким себе призом, и его оборонительные порядки оставляли желать лучшего. Первым от обороны играл Генри, и я стандартным флотом вторжения раскатал его в одну калитку за сорок минут. Потом мы поменялись сторонами, и он справился за двадцать восемь.

Неплохие результаты для игры, но в реальности все произошло бы куда быстрее. Как только силы вторжения оформляют первый прорыв охранительной сферы и получают возможность действовать изнутри, все остальное становится делом техники.

«Осада» хороша своей вариативностью. Мы снова поменялись сторонами и условились, что помимо спутников Генри может задействовать наемную флотилию. Это усложнило мою задачу, и я провозился больше часа.

Когда пришла моя очередь обороняться, я накрутил вокруг Нового Далута два дополнительных слоя защиты, а Генри использовал тактику Орды.

Кочевники не захватывают планеты, они просто стараются нанести им максимальный урон. Соответственно, у них нет необходимости уничтожать планетарные щиты полностью. Они проламывают оборону в нескольких местах, отрабатывают по поверхности орудием массового поражения и убираются восвояси.

Никто не знает, откуда они приходят и куда уходят после нападения. Похоже, им известно куда больше «кротовых нор», чем нам, потому что все попытки отследить их флот после очередного набега не увенчались успехом. Кочевники не выходят на связь, не ставят ультиматумы и не считаются с потерями. Они просто выпрыгивают из великого ничто, набрасываются на планету и снова исчезают. Ни одна из их атак, даже в случае быстрого успешного прохождения щита, никогда не длилась более часа.

Мы не знаем о них практически ничего.

Нам неизвестно, как они выглядят. Нам неизвестно даже, являются ли они живыми существами или все их армады состоят из боевых механизмов. Когда их корабль получает неприемлемый урон и теряет способность передвигаться, он взрывается изнутри, чуть ли не на атомы разлагается, и фрагментов, по которым можно было бы составить более-менее достоверную картину, в достаточном количестве обнаружить до сих пор не удалось.

Одно время даже выдвигалась теория, что Кочевники — это и есть Предтечи, однако, подтверждения эта теория не получила. Технические характеристики кораблей и оружия Кочевников не поражали воображение и не слишком отличались от ТТХ наших кораблей и нашего оружия, в то время, как технологии Предтеч были куда сложнее и совершеннее. Так что если Кочевники и были потомками Предтеч, то сильно деградировавшими.

Их военные успехи, если их так вообще можно было назвать, достигались за счет массированных ударов и полного пренебрежения собственной безопасностью. Они бросали силы в прорыв и продолжали давить, не считаясь с потерями. Если оборона планеты оказывалась достаточно прочной и на помощь успевал подойти собственный космофлот, то атака захлебывалась и остатки флота Кочевников уходили в «кротовые норы», где их следы окончательно терялись.

По счастью, налеты Кочевников случались не слишком часто, в среднем не чаще одного-двух раз в десять лет. Интервалы между ними могли быть разными, наименьший достигал трех лет, наибольший насчитывал шестнадцать. Какой логикой они руководствовались при выборе целей, нам тоже было неизвестно. С одинаковой степенью вероятности они могли атаковать и какой-нибудь захолустный, толком не развитый мир, находящийся на самой окраине сектора (вроде Нового Далута, например) и одну из столичных планет Содружества. Страховые компании расценивали налеты Кочевников, как стихийное бедствие, наряду с землетрясениями, цунами и торнадо.

Генри продавил мою оборону за пятьдесят минут (в реальности, которая не подразумевает очередности ходов и разговоров на отвлеченные темы, все произошло бы еще быстрее), бросил остатки флота в прорыв, за два хода уничтожил космопорт и два больших поселения, после чего продолжение партии стало бессмысленным.

— Твоя очередь, кэп, — сказал Генри. — Предлагаю сменить карту, ибо еще большее насыщение местности силами защиты будет выглядеть совсем уж неправдоподобно. В последней игре орбитальная сеть и так стоила больше, чем все то, что она пыталась защитить на поверхности.

— Предлагаю Дальний Новгород, — сказал я, поскольку знакомство с Гришей никак не выходило у меня из головы. — Тебе же известно, как там все устроено?

— В общих чертах, — сказал Генри. Когда речь шла об империи, точные данные об обороноспособности миров в общем сетевом доступе найти было практически невозможно, а взламывать армейские сети ради более точной игры стали бы только самые ярые фанатики оной, к числу которых я не относился. — Стандартным флотом Кочевником их сферу не пробить.

— Возьму два больших, — сказал я.

— Э, кэп, так не честно, — запротестовал Генри. — Кочевники ни разу не использовали сдвоенных больших флотов.

— На войне все когда-нибудь случается в первый раз, — сказал я. — Выстраивай свои позиции.

Генри принялся за расстановку виртуальных фигур вокруг виртуальной планеты, и тут упала сеть. Не корабельная, естественно, корабельной-то что сделается, пока ее случайным попаданием не разнесло, а местная планетарная.

Я посмотрел на часы. Аукцион должен был начаться ближе к вечеру, и до того момента, как там должны были выставить главный лот, было еще часов пять-шесть, если не больше.

При возникновении беспорядков общую сеть выключают чуть ли не в первую очередь. Считается, что это затрудняет использование некоторых видов техники и мешает координации, но на самом деле это работает только против дилетантов, пытающихся устроить уличные беспорядки. Настоящих профессионалов таким образом с курса не собьешь, они выстраивают свои собственные коммуникации и не используют оборудование, зависимое от сторонних сетей.

Но, возможно, деревенщинам с Нового Далута об этом никто не рассказал.

— Похоже, что началось, — сказал я.

— А не рановато, кэп?

Я пожал плечами. Возможно, кто-то засветил артефакт до официального начала аукциона. А возможно, и нет. Может быть, кто-то просто заранее начал убирать конкурентов.

Когда в одном месте сконцентрировано такое количество боевиков, начало кровавого замеса является исключительно вопросом времени.

— Диспетчерский канал связи транслирует сообщение, обращенное ко всем кораблям на посадочном поле, — сообщил Генри.

— Дай я угадаю, — попросил я. — Они утверждают, что это учебная тревога и на самом деле все штатно.

— В общих чертах так и есть. Только слово «тревога» в сообщении не фигурирует. Обещают, что все придет в норму в ближайшие несколько часов, но до тех пор они закрыли планету для посадки новых кораблей.

— А для взлета?

— Пока нет. Но очереди из желающих отсюда убраться я что-то не наблюдаю.

Ее и не будет. Случайных людей здесь практически не осталось, были только те, кто хотел таковыми выглядеть. Как я, например.

Все знали, на что они идут и были готовы к подобному развитию событий.

Обитатели большинства кораблей сейчас надевают броню, проверяют оружие и объявляют состояние полной боевой готовности. Я же продолжил сидеть в кресле, потому что в этом цирке у меня все еще была роль зрителя. Если группе Моники от меня что-то потребуется, они сумеют выйти на связь.

А до тех пор можно просто наслаждаться… ну, представлением наслаждаться не получится, потому что без сети ни черта не видно. Однако, никто не запрещает получать удовольствие от дальнейшего ничегонеделания.

Я надеялся, что у группы Моники все получится с планом А, и мне вообще не придется во всем этом участвовать. Учитывая, что боевых выплат «черный контракт» не предусматривает, и сумма моего гонорара останется неизменной вне зависимости от действий, которые мне придется или не придется предпринять.

Я не особо верил в подобный исход. В то, что я спокойно просижу здесь еще пару дней, а потом спокойно уберусь в более цивилизованные места и обнаружу на своем банковском счете весьма кругленькую сумму. Это будет возможно только в двух вариантах. Или у группы Моники все пройдет без сучка без задоринки, во что мне верилось слабо, ибо в ситуациях с таким количеством переменных все просто не может не пойти наперекосяк, или их всех убьют до того, как они попытаются выйти на связь и подключить меня к своей игре.

Второй вариант казался мне более вероятным, но, скорее всего, дело придется иметь с третьим.

В котором дерьмо все-таки попадет в вентилятор, и всем нам придется ходить с лицами в крапинку.

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мультик